Чужая рука пропала.
Герда открыла глаза и вскочила, ошарашенная увиденным. Перед ней, на полу, застыло нечто, лишь отдалённо напоминавшее человека.
Иссушенное восковое тельце.
Дрянная куколка, продающаяся на базаре…
…и золотые зубы, для неё крайне нетипичные.
Крыса, лежавшая в углу, была аналогично казнена чужой магией.
- Что вы сделали? – заикаясь от страха, спросила Герда.
- Не бойся, - произнёс гвардеец резво деформировавшимся голосом. Сиплый бас перетёк в звонкую мальчишескую трель.
- Он умер?
Занятый тяжёлыми мыслями, гвардеец явно не расслышал вопроса и продолжил осматривать последствия обрушенной магии. Удостоверившись, что всё в порядке, он прошептал:
- Времени крайне мало. Тебе нужно бежать в окраинный южный лес. Ориентируешься на местности?
Герда кивнула.
- Правда, всё не так просто. Нужный тебе лес спрятан внутри другого, реального. Вынужденная маскировка. Благодари за идею минортских магов, успевших покинуть страну до прихода Треуса. Беги только туда и ни в коем случае не сворачивай. Нужные люди тебя встретят. На кону судьба родины. Минорта может погибнуть.
- Но почему именно в…
- Молчи. Никаких разговоров. Сейчас я образую брешь в стене, а ты возьмёшь ожерелье Гастона Луа и побежишь со всех ног. Как можно скорее. Поняла?
- Ожерелье?
- С ним ты сможешь передвигаться незаметно. Пойми: Треус и ему подобные способны считывать чужие страхи и через них разыскивать беглецов, если те находятся в радиусе их влияния. Но благодаря ожерелью имперская магия не заберётся в твою голову. Просто потому, что Гастон Луа был главным…
Герда кивнула повторно, сознавая, что времени на лекцию об истории минортских чудес слишком мало.
Оглушительный плач норовил вылететь наружу.
Нервно подрагивая, гвардеец сбросил с себя имперский китель – отвратительное белое сукно, насквозь пропитанное убийством, - и, растерев ладони, приставил их к стене.
По замшелому камню расползлись едва заметные трещинки.
- Запомни: лес – только начало. Не бойся того, что увидишь.
Сказав это, гвардеец окрасил трещины тем же тёплым светом, что убил золотозубого, и положил Герде в ладонь отливающее жемчугом минортское ожерелье.
- Не разжимай ладони и старайся ни о чём не думать. Так всегда проще.
Камень зашуршал, сдвигаясь.
Столь мощной магии Герда ещё не видела – огромная часть нерушимой крепостной стены под воздействием света раскрошилась и отпала. Впереди показались – через наслоения балок, невнятных оград, цепей, строительных конструкций, - великое небо и великая земля.
Герда была свободна.
Небо, забитое тучами до отказа, укрывало ливень.
Следовало бежать как можно скорее, пока на землю не обрушилось ненастье.
Герда потерянно взглянула на гвардейца. Тот явно утерял много энергии - прислонившись к стене, сполз вниз, закрыл лицо руками.
Догадавшись, что на него смотрят, юноша рявкнул:
- Беги, чёрт бы тебя побрал. И не смей оглядываться.
Услышав переполох неподалёку от камеры – имперские псы уже громыхали доспехами, - Герда последний раз взглянула на гвардейца, переступила раскрошившийся камень и ступила вперёд.
Лицо обдал порыв мягкого ветра.
Свобода.
Проглотив скопившуюся в горле горечь, Герда побежала со всех ног в неизвестность. Слёзы невольно брызнули из глаз – уже не оставалось сил терпеть.
Сколько всего произошло за эти дни…
Она бежала и плакала, благодаря странного юношу за спасение, и не смела оборачиваться, поскольку боялась увидеть не два, а три высушенных трупа.
Ей всё было ясно.
И теперь, посреди тёмного безжизненного леса – сколько прошло времени? сколько?! – Герда была готова расплакаться заново.
Дорога казалась бесконечной.
Пейзаж оставался омерзительно прежним.
Пни, камни, деревья.
Хрупкие сучья. Мертвецкий холод.
Сколько, сколько ещё нужно пройти, чтобы увидеть добрый приют, тусклый костёр, чтобы услышать обыкновенные человеческие голоса?
На локтях и коленях запеклась кровь.
Холод усиливался.
Всё ещё помня о полыхающем зелёном медведе, Герда надеялась на лучшее.
Она верила в эту истлевающую зелёную точку.
Подняться на ноги получилось с трудом.
Кости забило песком, кости будто бы заржавели – так тяжело, непривычно стало ходить.
Герда отряхнулась и, превозмогая невероятную усталость, всё же смогла возобновить шаг. Мысли шуршали вокруг домашнего очага и тёплого ночлега.