Прямо сейчас.
Вьюга уже подбиралась к телам, обнаглевшая, раскованная.
Теперь никто не сдерживал её волю.
Шох, край смертельного холода, не любил людей, а возможно, всего лишь выполнял назначение высшей надмирной силы.
Эйкоки.
Единственное живое поселение.
Двести жителей – и все до одного беглецы. Минортские граждане. Честные, талантливые, благородные люди.
Герда чувствовала воодушевление.
Совсем скоро она увидит соотечественников.
- Быстрее! Времени мало! – приказала она излишне растроганным Энте и Ю.
Дорога оказалась не такой уж и долгой.
Вьюга хлестала по щекам, норовила пронзить глаза острым клювом, но не могла справится с оборонительной магией.
Пепельные доспехи, наспех вызволенные из воздуха, позволяли пройти назначенный маршрут.
Неподалёку каменного частокола Герда смутилась.
Ей показалось, что среди них, раненых, с холода перепуганных колдуний, таится кто-то четвёртый.
Неназванный попутчик.
Случайное лицо.
Оглянулась – и ничего не увидела. Снежная пелена видоизменялась, хорохорилась, храбрилась.
Царство белого мрака.
Чем-то, наверное, это было страшнее классической темноты.
Энта и Ю ступали чуть медленнее, обнимая друг друга, сросшись пепельными доспехами.
Наставница явно не могла жить без своей синекожей подопечной.
Да и та без наставницы тоже.
Нужно спешить.
Пустые мысли.
Раздражённая, Герда вглядывалась в глинобитные хижины, пытаясь уловить среди них отблески огня.
В окнах было темно.
Никаких факелов.
Причудливое пугало – но что оно могло отгонять? – истрепалось ветром, лежало на снегу.
Это место выглядело неживым.
Где голоса минортцев?
Где часовые?
Где хоть какие-нибудь признаки быта, оседлого существования?
И снова гипнотический звук.
Звук, рождающийся в голове, не имеющий действительных аналогов.
Сумрачное нашёптывание.
Чужая речь, заползшая в черепную коробку без всякого ведома.
Слова-хитрецы, невнятные прихвостни далёкого наречия.
Герда дрожала всем телом, преодолевая каждый новый шаг с огромным усилием.
И дрожь была вызвана не холодом.
Дрожь была вызвана знакомыми словами далёкого наречия.
Кто их диктовал, кто?
Герда вновь обернулась.
Энта и Ю ступали с ней вровень, но были так увлечены собой, что ничего не замечали.
Наконец Герда разобрала пару слов из этой пространной речи.
«У Праха есть ключ. Ключ дышит злом».
Что?
Вьюга ревела, обессиленная.
Её владения кончались здесь, у входа в посёлок.
«Открыть двери можешь. Но свет вытерпеть тяжело».
Какой свет? О чём ты, тайный голос?
Последние слова будто бы ошпарили её кипятком.
Она уже их слышала.
«Мир призракам света. Свет призракам мира».
Сознание помутилось. В глазах заплясали лиловые пятна. Уши заложило шумовой невнятицей.
И там, за спиной, возникло тело.
Чужое дыхание. Спёртая похоть.
Зло. Истинное зло.
Герда протянула руку, стараясь что-то сказать.
Язык онемел, не мог пошевелиться.
Атака оцепенения?
Где Энта? Где Ю? Почему вокруг нет глинобитных хижин, истрёпанного пугала, знакомых очертаний?
Потому что она не в посёлке.
Самое главное осознаётся слишком просто.
Герда смогла вскрикнуть – но её рот тут же прикрыла чья-то крохотная грязная ладонь.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Следы былой жизни.
Опустошённые хижины.
Стулья, столы, шкафы, сундуки, - всё перевёрнуто вверх дном.
Обвал.
Внезапное нападение.
Перекатывая в руках шарик салатового света, Энта изучала посёлок. Следуя её приказу, Ю сидела в одной из построек и отогревалась.
Нечего шастать по такой холодине.
Работа была проделана колоссальная – выпотрошить жизнь из целого поселения.
Кто сумел?
И где минортцы, старые добрые друзья?
Энта не хотела признавать очевидного.
В доме, казавшемся роскошнее прочих, она отыскала разорванную куклу с ватными косичками, обломок медальона с запрятанным внутрь карандашным рисунком (люди, изображённые на нём, были Энте незнакомы) и фамильное кольцо, принадлежавшее, судя по гравировке, Клементине Шейдо.
Талантливейшая минортская певица. Меццо-сопрано, тончайший голос.
Энта бывала на паре её концертов. Зрелище незабываемое.
Почему же кольцо брошено?
Опыт бесконечных битв подстёгивал воображение, но Энта отказывалась верить в то, что двести человек сейчас лежат где-то зарытыми в землю.