- Я… я… я… - только и вырывалось из агонизирующего тельца. – Я… я… я…
- Через мгновение-другое вы сдохнете, - сказал Треус и последним щелчком пальцев отбросил Озо куда-то во тьму, в дальний угол пещеры.
Всё затихло.
Герда отпрянула и спиной ощутила холодный камень.
Треус её не убьёт.
Это обнадёживало.
Но что ему нужно? Какие цели он преследует?
Когда он успокоится и перестанет убивать людей?
- И почему это так легко? Всего лишь щёлкаешь пальцами – на манер вульгарных нергодских девиц, завлекающих тебя в спальню – и срываешь с великого мастера кожу, душу, всяческий смысл… а ведь когда-то эта зверушка учила меня убийствам. Смешно, не правда ли?
Отряхнув китель, Треус подался вперёд, перешагнул через груду черепов и протянул Герде огромную руку.
- Пройдёмте со мной, госпожа Прах… чем быстрее мы разберёмся с Асхардой, тем лучше для вас.
- Я ничего об этом не знаю, - молниеносно отчеканила Герда.
Её глаза округлились.
- Конечно, сейчас вы ничего не знаете об Асхарде. Но я помогу вам вспомнить нужные факты.
Невозмутимость.
Совершенное спокойствие.
Треус внушал благоговение – может, благоговение жертвы перед палачом?
Герда не знала.
Она сделает всё, что угодно, лишь бы выбраться из этой отвратительной пещеры.
Лишь бы не вспоминать черепа, кости, облезшее мясо величайшего мага на всём архипелаге…
Лишь бы прийти в себя и оправиться от похищения.
- Пройдёмте со мной в имперскую крепость. Мои люди предоставят вам просторную комнату и все нужные… приспособления…
Что же с Энтой и Ю?
Неужели они до сих пор там, в краю смертельного холода и обжигающей взор белизны?
Шох коварен…
Стараясь ни о чём не думать – Треус с лёгкостью мог заползти в её разум – Герда поднялась с земли и взглянула на свою руку.
Лучше бы она зажмурилась, честное слово.
- У Озо лихие клычки, это верно, - сказал Треус и взмахом ладони исцелил Герду.
Боль ушла.
Поразительно.
Ошеломлённая подобными способностями, Герда не могла не взглянуть на канцлера с крохотной долей восхищения.
Тот всё понимал и еле заметно улыбался.
- Пойдёмте. Тут витает бедовая аура. Сами понимаете – людоеды те ещё неряхи…
Какие любопытные слова.
И почему канцлер кажется столь – притягательным?
Его глаз, кажется, захватывает собой пространство.
Жарко… и слишком…
…невнятно.
Герда осознала, что теряет ход мыслей. На мгновение-другое она перестала понимать, где находится – и громадный маг перед её глазами показался единственным спасением, возможно, подлинным мессией кровожадного времени…
Треус сжал хрупкую ладонь и взлетел над землёй.
Редкое ощущение полёта.
Медный кружок света приближался.
Оголтелый пряный воздух налетел на глаза, растормошил волосы.
Герда окинула взглядом жёлтую равнину смога.
Здесь не было ничего, кроме уродливых детский статуй, высеченных из камня. Одни протягивали руки, видимо, для приветствия, другие почёсывали затылки, третьи испуганно закрывали глаза руками.
Чрезвычайно талантливо сооружённые статуи.
Рука Озо поработала на славу.
- Не думайте, госпожа Прах, что это произведения искусства, - сказал Треус, пролетая над равниной, - это реальные дети, навеки обращённые в камень.
Герда опешила.
Прямо сейчас она пролетала над мертвецами.
- Здесь никогда не бывает холода и ночи, сюда никогда не заглядывает ветер, - заключил Треус, слегка дрогнув голосом. – Единственное исключение составляет жильё Озо, но мы о нём говорить не станем… уже нет смысла.
Можно ли придумать место более отчуждённое, более коварное?
- Царство каменных детей – порождение больного ума Озо, - выпалил Треус в медное марево. - Никак иначе. Счастья, покоя здесь нет в помине. Если, конечно, не считать покоем застывшее дыхание мёртвых детей.
Герде хотелось плакать, но она была для этого слишком уставшей.
Путь только начинался.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Черепа ждали на выходе, там, где остались стеречь его несколько дней назад. Кристиан поприветствовал их и вдохнул свежего воздуха.
Над кладбищем воскресла зеленоватая груша солнца.
Следовало заняться боевыми искусствами. И всё же день был настолько хороший, чистый, безветренный, что делать не хотелось ничего.
Разве что гулять по окраинным землям и собирать грибы.
Другой вопрос, что время для этих процессов было совершенно неподходящее. Герда в руках безумного чудовища, Треус рыщет по империи, изничтожая наугад целые народы, и повсюду трепещет эта оголтелая нищета – ни одежды целой, ни целого разума…