Рваный флаг Ланце-Мо – жёлтое на зелёном – обвивал перекошенное древко.
Позорище.
Крыса бежала весьма осмысленно – её преследовала некая важная цель.
Только сейчас Кристиан понял, что это не совсем крыса.
Зворь! Самый настоящий!
Редкий случай. Цветом ничем не отличается от привычных обитателей лесов и прерий – только вот вместо хвоста у него торчит нечто, отдалённо напоминающее человеческую ногу.
Обрубок предыдущего существа, переплавленного в безголосую крысу.
Кристиана пробрала дрожь.
Зворь, судя по всему, хотел ему помочь.
Они миновали последние городские строения – один уродливей другого – и выбрались к лесу. Тут кончалась дорога, мощёная персиковыми булыжниками, и начиналась беспредельная окраинная грязь, в которой можно было запросто утонуть.
Крыса перепрыгнула через крупный валун и нырнула в густые заросли.
Кристиан даже не думал ни о чём. Попросту шёл следом.
Здесь, как в любом нергодском лесу, было холодно и сумрачно. Деревья перекрывали небо, изничтожали влагу и тепло. Оставалось лишь хрустеть бесчисленными опавшими листьями и вдыхать гнилостные испарения природы.
Зворь остановился у огромного, в сто обхватов, дерева, и обеспокоенно взглянул на Кристиана.
Тот приблизился.
Черепа лежали прямо здесь. Расколотые, как глиняные вазы.
Никакого потайного света, созданного Гектором Прахом. Никакой повторной жизни.
Для Бера и Цера настала итоговая смерть.
Океан темноты.
Глубинная вязь.
Кристиану захотелось плакать. Он и сам не понял, почему гибель пары едва знакомых черепов вызвала у него столь сильное сострадание.
Зворь попытался выдавить из себя звук.
- Кри… Кри…
Подобное не могло не испугать. Кристиан вздрогнул.
- Ты хочешь мне что-то сообщить?
Зворь мотнул головой в знак согласия.
Хотеть – одно дело, другое – уметь претворить желаемое в жизнь.
Надо догадаться.
Очевидно, черепа погибли не сами.
- Их кто-то убил?
Зворь снова кивнул. И на этот раз как-то бойко, порывисто.
- Их убил человек?
Очередной кивок.
Ланце-Мо не такое и глухое местечко, оказывается…
Здесь рыскает охотник.
Охотник на…
…мятежников?
Кристиан не знал, что ещё спросить у Крысы. Задавать уточняющие вопросы про внешний вид, про особенности наряда? Глупо. Зворь всё равно не сможет приблизить его к разгадке.
В Ланце-Мо скрывается охотник.
Знающий, что мятежники прячутся под кладбищем.
Конечно.
Знающий про Мерту Зоика, выжившего рыцаря Империи, который на старости лет решил восстать против взрастившей его системы.
Ерунда, ерунда, ерунда.
Неужели черепа заслужили подобной участи?
Жить под боком канцлера Треуса, погибнуть от его же руки, сотню лет провести в тихой земле, быть выкопанными неким человеком с татуировкой тигра – где же ты теперь, Гектор? – и получить новую, до ужаса ограниченную жизнь. И вот, видите ли, снова погибнуть – уже окончательно, бесповоротно…
Даже величайшие маги смиряются с тем фактом, что вернуть мертвеца обратно дважды невозможно.
На всё даётся один решающий шанс.
Один.
- Это произошло здесь? Или черепа перенесли? – спросил Кристиан, еле сдержав слёзы.
Крыс замотал головой.
Значит, грохнули в другом месте.
Ужас.
- Можешь показать, где?
Зворь согласился и собрался было вновь задвигать лапами, как вдруг пошатнулся и упал.
С ним творилось что-то неладное.
Глаза Зворя на мгновение вскипели прежним пониманием – в них очертился настоящий человек.
В чём дело?
Зворь задыхался, терял жизнь.
Не успело и секунды пройти, как крыса лишилась чувств. Лохматое тельце распласталось на траве.
Кристиан вздрогнул и, казалось, перестал дышать.
Сердце не слушало разум.
Бежать.
Как можно резвее.
Нервно усмехнувшись – сам не зная, чему, - Кристиан последний раз взглянул на черепа и понёсся прочь из леса.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Кто бы мог подумать, что ты выживешь, Озо?
Ты и сам верил в эту – легендарную, приносящую успокоение – смерть. Верил, да снова оплошал…
Асхарда сделала тебя бессмертным.
Круг перерождений.
Ревя от чрезвычайной боли, Озо выполз из тёмного угла и улёгся прямо под медный кружок света.
Жар, залетавший в пещеру, ласкал раненую плоть. Практически разложившуюся, практически истлевшую…
Треус стал силён.
Зря ты его недооценивал, зря.
Кожа, шерсть. Всё сползло.
Неумолимая кровь.
Из последних сил Озо наложил на себя пару печатей исцеления – раны затягивались, сужались, но вскоре закипали огнём как прежде, неспособные к окончательной регенерации.