Где только Треус выучил это заклинание?
Должно быть, путешествовал за пределами Империи, как и его отец, собирал руны, фрески, свитки…
Подонок.
Ты его вскормил, обучил тьме, а он в благодарность…
…лишил тебя последнего облика, обрёк на существование полугнилого упыря?
Сдаваться некогда.
Треус утащил девчонку и совсем скоро выпытает из неё правду. Она вспомнит, что такое Асхарда.
Вспоминать Асхарду нельзя.
Ни в коем случае.
Если это произойдёт, мир рухнет в пропасть. Кому, как не Озо, знать о последствиях свершённого зла?
В конце концов, все эти лохмы, всё это уродство – от края призраков, от края, где нельзя звучать человеческому голосу…
Он бывал там однажды.
Попадая под влияние боли, Озо не мог противиться воспоминаниям, давившему на него прошлому. Всё прокручивалось вспять – события горестные и счастливые, повлекшие за собой круг перерождений, круг неизбывного одиночества, неизбывных мук…
Когда-то Озо был девушкой.
Обыкновенной крестьянкой, жившей неподалёку от Оркулы, северной провинции.
Там всегда прелестно завывали льды – тёплые, невинные, мерцающие во тьме.
Там всегда жили добрые, лёгкие на подъём люди – и не боялись они ничего, кроме грубости со стороны чужеземцев.
Там всегда было радостно.
В той, настоящей жизни, Озо звали иначе.
Его звали Диной Кармер.
До роковой ночи, когда на порог их дома заявился бродячий маг-студент по имени Гектор, любовь была для неё условным понятием, существующим лишь в пыльных авантюрных романах и дурацких легендах.
А потом – действительно – появился Гектор.
И свёл её с ума.
Он был очаровательным юношей. Не замечающим перед собой ничего, кроме знания, обволакивающего, снедающего, всеобъемлющего. Пожалуй, в идиоте Треусе было немало от него. Чисто ассоциативная схожесть.
Случайное родство.
Впрочем, Прах располагал и другими пристрастиями. Он любил долгий искренний разговор за кружкой лавандового грога – а кто, впрочем, его не любил? – и мог рассказать о таких увлекательных событиях прошлого, что поневоле захватывало дух…
Наверное, тогда Дина и забыла о себе. Забыла о том, что она крестьянка и не должна поддаваться воле невнятного бродяги с окольных дорог.
А тот её будто бы и не уговаривал.
Так, поманил кроткой рукой…
…и увёл в странные путешествия.
Ночь побега не забыть никогда. Крапающий дождь, отец, спящий наверху, уткнувшийся лицом в пуховую подушку, размокшая дорога, редкие деревенские огни, кошка, храпящая на деревянном подоконнике…
Взгляд Гектора.
Призывный, доверительный.
Она лишилась невинности в ту же ночь, когда они ушли далеко-далеко, должно быть, за древнюю вересковую пустошь, ещё хранившую память о зловещих деревенских ритуалах. Соорудили вигвам из еловых ветвей и забрались внутрь.
Гектор был предельно неопытен – здесь его власть кончалась. Да и Дина ничего не знала…
…они изучали друг друга так робко, будто жили впервые.
Изгибы тел. Робкие, мечущиеся взгляды.
Прерывистое дыхание.
Когда он вошёл, Дина зажмурила глаза.
Брызнули слёзы.
Мир показался ненастоящим.
Голову заполнил шум крови – и беспредельное наслаждение.
Свои движения Гектор выдумывал инстинктивно. Чувствовал, наверное, как лучше – и поддавался тайное воле…
С той ночи началась их совместная жизнь. Сращенная в единое существо.
На какие-то пару лет Дина и Гектор не были отдельными людьми.
Повсюду бродили вместе.
Спали в одной кровати.
Ели из одной миски.
Пили из одного колодца.
И слушали ветер, и наблюдали птичьи перелёты, и доверяли друг другу самое важное, самое…
…неподдельное.
Однако любое счастье кратковременно – однажды Дина стала ощущать медленно нараставшие перемены.
Гектор загорелся жаждой иных знаний.
Порою эта жажда от него отступала, забивалась во мрак, но рано или поздно возвращалась обратно.
Для этого человека не было ничего важнее магии, рукотворного преобразования мира.
Чтобы не разочаровывать возлюбленного, Дина и сама занялась магией. Глупо, неуклюже…
Вскоре она овладела начальными – бытовыми – фокусами. Умела превратить рожь в жар, а облако в моток ниток.
Гектор же выказывал чудеса поинтереснее.
Мёртвых зверей он превращал в заводные игрушки.
Живых зверей он мог научить дальним имперским наречиям – и те взаправду разговаривали на них пару часов, покуда магия не испарялась.