Зоик на мгновение удивился. Затем, расплывшись в хлипкой улыбке, прохрипел:
- Так и быть. Иди с нами. С молодостью нет смысла спорить. Я верю тебе, мой мальчик. Любовь есть любовь.
Кристиана переполняла радость. Наконец-то его труды и юдоли были вознаграждены – спустя столько пройденных дорог, перепрыгнутых валунов, спустя столько разбитых вражьих голов он услышал родной голос, чарующий больше, чем любая вражеская магия.
Истинная любовь сильнее и страха, и академических заклинаний.
Завтра же они выдвинутся в главную имперскую крепость, и никто не помешает Кристиану стоять во главе мятежного ополчения.
По той простой причине, что он любит.
И оттого невероятно силён.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Душистое мыло – заморское, очевидно, – в форме весёлого унцальского слонёнка. Пульверизаторы, таящие внутри сотни диковинных запахов. Гранёные флаконы с духами, пьянящими не хуже стылого осеннего воздуха.
Ванная, вскипающая переливчатыми глянцевыми пузырьками.
Горячая вода.
Нежное тело, отражающееся в фрагментах зеркальной плитки.
Герда понимала, что находится в заточении у полубезумного властолюбца, но не могла отметить одного: она невероятно устала и теперь была рада любому, даже зловещему комфорту.
То, что она томится в сердцевине вражеской крепости, на некоторое время стало неважно.
Здесь тепло, мягко, легко.
До того мгновения, когда отдых закончится, и Треус прикажет ей образовать врата в Асхарду, можно жить спокойно. Ничто не потревожит её покоя.
Герда знала это и по-настоящему отдыхала.
Нырнула, зажав нос, в кипящую сладостную воду, вынырнула, протёрла глаза – и окружающий мир, вероятно, показался далеко не таким ужасным, каков он на самом деле. Пожалуй, так и живут имперские богачи – спрятавшись внутри своих роскошных башен, возвышаясь над истинной жизнью, сознательно забыв про то, что существуют голод, болезни, неизбывные лишения.
Поддаваться искусам нельзя.
Слишком опасно…
Вымывшись, Герда почистила зубы – давно забытое ощущение! – и разглядела себя в зеркало.
Бледная зелень волос налилась прежней силой.
Красота.
Истинная красота, неподвластная властолюбцам.
В соседней комнате, накрытый стеклянным колпаком, Герду ждал ужин – роскошный ростбиф из тюленьего мяса. Конечно, питаться подобным – удел жестоких, самодовольных имперских ублюдков, но сейчас Герда не отказалась бы ни от какой пищи.
Её мучал скопившийся за последние дни голод.
Ах, эта осклизлая пещера…
…и Озо…
Она прильнула к блюду недоверчиво, робко, будто человек, впервые живущий и узнающий предметы. Втянула ноздрями горячий запах мяса – тот пробудил в желудке давно забытое урчание, несвойственное минортским благородным девицам, - и облизнулась. Соль и перец таились в гранёных солонках. Стол был усыпан закусками – перчёными глазами картуллов, жареными ушами цукуре, - и вкуснейшими лимонадами.
Еда была проглочена в считанные мгновения. Убрав тарелки, Герда обратила взор к расписному охровому потолку и невольно прослезилась. По телу разлилось первобытное спокойствие – тем отвратнее было осознавалось, что лучшие условия жизни ей даровал колдун, убивший тысячи минортцев.
В дверь постучали.
- Кто там? – спросила Герда расслабленно.
- Дындок Цоц, имперский офицер. Позвольте узнать, милейшая, как вы ощущаете себя в гостях у канцлера?
Герда промолчала.
- Знаете, милейшая… лучше всё-таки отвечать на вопросы, которые Вам задают. Иначе однажды поплатитесь за своенравие.
Ублюдок.
Сколько же их в Империи обитает?
- Я с лёгкостью могу убить себя, и канцлер Треус никогда не получит желаемого. Как вам такой вариант развития событий, офицер?
Теперь молчали по ту сторону.
Вскоре заслышались грузные шаги. Видимо, офицер посчитал нужным ретироваться с поля брани и доложить начальству о своём поражении.
Герда осмотрелась.
Только сейчас она заметила, что комната достаточно причудливо устроена. Окон здесь не было – вместо них в стенах пылали прямоугольники безвредного электричества, скроенные по совершенным минортским технологиям. Да и мебель казалась ненастоящей – будто тронешь её, и отовсюду полезут игрушечные пружины.