Удивительно. Треус не услышал отца.
- Почему-то не реагирует на мои слова, - солгала Герда и широко улыбнулась.
«Выдашь себя. Изничтожь эмоции и перестань врать ему направо и налево. Попросту сообщи ему о том, что будешь готова открыть врата Асхарды через… пять-шесть часов. Доверься мне.»
Отец говорил необычайно кратко, торопясь. Вероятно, он осознавал своё положение и желал успеть передать как можно больше информации.
Герда прикоснулась к другой ветви. Та дружелюбно оплела её указательный палец.
«Всё, что Треус говорит про Асхарду, правда. Только ты можешь отпереть врата».
Ком застрял в горле. Невероятные слова. О чём ты говоришь, отец? Какие врата? Я – минортская девчушка, рождённая для постижения тончайших материй…
«Объяснения придут позже, и я воскресну не сразу. Ты должна это понимать, Герда. На кону вечность. На кону окружающий тебя мир. Ты должна вспомнить кое-что из прошлого. Из великого прошлого».
Идиотские загадки.
Краем глаза Герда заметила, что Треус негодует. Ожидание явно раздражало его, изматывало. Длинные бледные пальцы стучали по краю стеклянной капсулы.
- Думаю, мой отец потерял разум. Он несёт бессвязный бред.
- Что?
- Он рассказывает притчу о сверчках и лужах. Можете ли вы понять, что это значит? Быть может, какой-то шифр?
Треус вылез из капсулы и показался во весь рост. Магические практики даровали ему сорок лишних сантиметров триумфа – по сравнению с дохленькими учёными, сновавшими вдоль лаборатории, он казался действительным великаном.
- А если мы попробуем разговорить твоего отца?
Канцлер скрестил пальцы, выявляя лазоревый светоч. Герда поняла – вот-вот он сделает с отцом нечто ужасное.
«Успокойся. Подлинный я в надёжном месте. Дерево – фантом. Его колдовство не причинит мне боли».
Пальцы канцлера щёлкнули, и несколько ветвей с мясом оторвались от гезы.
На плитку вытекла лужица сенильной крови.
«Скажи Треусу, что вспомнила маршрут к вратам Асхарды. Назначь срок в пять часов и перейми моё заклинание фальшивого преобразования – «цормици-дореку». Благодаря нему Треус впадёт в заблуждение на достаточное для твоего спасения время. Дождись остальных. Они уже в пути. Времени останется немного – час, два. К тебе придут на помощь. Я знаю это. Однако сейчас тебе придётся вспомнить кое-что по-настоящему. Итак… Слёзы Кмеры! Придите в холодной ночи!».
Сознание Герды вспыхнуло необычайным воспоминанием.
Туманная пустошь.
Рой неумолимых призраков.
Вообразить их подвластно лишь величайшим…
величайшим…
…богам?
Жертвенная кровь. Сердцевина мира. Безумный полуночный колокол.
Что таит в себе это воспоминание?
Герда вскрикнула и рухнула на пол.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Собирались долго, ответственно.
Мерту предупредил, что им придётся воспользоваться чёрной магией – воскресить могильные кости, дабы сплести из них гокоров, птиц загробного мира, способных донести на своих крыльях любую весть за считанные секунды.
Кристиану эта задумка, конечно же, не нравилась. Чёрная магия – сложнейшая дисциплина, с лёгкостью затуманивающая сознание того, кто её использует. Если угодно, драгоценный имперский наркотик, слезть с которого крайне трудно.
С поздней ночи Мерту и приближённые к нему солдаты колдовали на кладбищенском холме. Читали вслух древние руны, сооружали из воздуха пурпурные ромбы, выписывали в небе мост чёрной радуги. Вряд ли кто-то из Ланце-Мо обратил внимание на странные процессы поблизости, - жившие там бедолаги уже и собственных гнилых ног не замечали.
Кристиан же остался в подземелье. Вместе с остальными вояками он изучал карту Империи и пытался составить чёткую картину того, как Гокоры достигнут вершины крепости и сбросят их вниз.
Получится ли разбить оборону стражников? Тех, должно быть, очень много…
Больше всего пугал Треус. Этот подонок мог выкинуть такой фокус, от которого не только земля сотрясётся, но и небо утратит цвет.
Канцлера Треуса нельзя недооценивать.
Их силы, стоит признать, скудны. Сорок бойцов не первой свежести – о вооружении и говорить не приходится, - плюс дюжина мастеровитых колдунов во главе с Мерту Зоиком. Прорваться в крепость, возможно, и получится, но вот победить Треуса…
Энта и Ю….
Где вы?
Заснуть в ночь перед битвой не получалось – Кристиан метался на кровати, ошпаренный кипятком кошмара, и наблюдал ужасные портреты – бычьи головы на детских телах, чешуйчатые бока, свирепые клыки, с которых капает клейкая, до одури вонючая слюна…