Отправлялись с рассветом.
Заря только-только прорезала небесную кромку, и каждый вояка, томившийся на холме, казался ирреальным. Уставшие от битв седые лица, изрезанные скорбью, хрупкие колдуны, да и сам Мерту, проживший, казалось, тысячу жизней, изрядно раздражённый тем, что всё ещё обитает на этом свете.
Кристиан чувствовал себя легковесно. Будто и не было на нём тяжёлой кольчуги, будто бы и не бился о ногу дедовский меч, будто и не роились в голове тревожные мысли, каждая из которых – разумеется! как иначе! – была посвящена Герде. Её душевному здоровью, её физическому состоянию, её страху, её бесконечному волнению.
Неужели сейчас Треус пытает её в Мраморном Зале?
Всё, переставай думать.
Отправление совсем скоро.
Воскрешённые кости – точнее, сотканные из них гокоры, - выглядели зловеще. Их глаза пылали белым огнём и разгоняли последний мрак, оставшийся после ночи. Копытами эти существа не били, ноздрями не фыркали. Всего лишь понуро топтались на месте, ожидая начала полёта.
Мерту подошёл к Кристиану и, хлопнув его по плечу, спросил:
- Готов?
- Ещё бы.
- А по тебе и не скажешь.
Кристиан знал, что выглядит бедным, перепуганным, но страха в душе не ощущал. Он всего лишь думал о Герде.
Имеет же, в конце концов, право.
- Когда вылетаем?
- Через пять минут.
- Хорошо. Удачи всем нам.
Последние дни Зоик ходил намного медленнее, чем обычно, - вероятно, груз ответственности придавил его больную спину. Седые космы влачились по земле, подбирая гнилые листья, камешки, мёртвых червей. Командующий этого будто бы и не замечал – мысли его витали далеко-далеко, за пределами имперских земель, там, где не бывает людей, а одиноко завывает ветер.
Кристиан подошёл к одному из гокоров и погладил его по костлявой спине.
Нулевая реакция.
Время пришло?
Старшие колдуны принялись рассаживаться по унылым птицам. Неужели здесь было похоронено так много людей? Из всех этих костей, пожалуй, и скромную деревеньку отстроить можно.
- Ты полетишь с Бунцвилем и Тартаром, - сказал Мерту, забираясь на одного из гокоров.
Костяные крылья пробудили бурю пыли. Та взлетела над кладбищем, поглотив и надгробия, и вояк, и расположенный внизу Ланце-Мо.
Осталось чистое предутреннее небо.
Кристиан держался за живот Бунцвиля, усатого нергодского ветерана, и дрожал от холода.
На такой высоте не заскучаешь.
Хлопая крыльями, гокоры заверещали на всю округу – таков был их предполётный клич, обязательный, если речь идёт о ритуалах загробного мира, - и понеслись вперёд.
Время сжалось.
Мир лопнул, точно разбитое яйцо.
Кристиан всхлипнул и зажмурился. Ослепительная неизвестность норовила пожрать его глазные яблоки.
Что это?
Телепортация?
Исключительное колдовство…
…разжав веки, Кристиан узрел лиловые сгустки, плясавшие вокруг гокоров, таившие внутри себя пучки неземного электричества. То были раскаты вечности, бездумные потоки космической энергии, которую и перенаправляют маги всех архипелагов – из русла в русло, из фарватера в фарватер. Великое сценическое действо разыгрывалось перед вояками, решившимися на финальную атаку.
Они мчались в умозрительном пространстве телепортации.
Пожалуй, и Энта с Ю находились где-то поблизости, вращаясь заодно с электрическими сферами в причудливом закостенелом вальсе, которому не было начала – и которому не было конца.
Быстрее бы прилететь…
Прежде Кристиан не верил россказням минортских колдунов, утверждавших, что телепортация – одно из самых болезненных ощущений души. Дескать, время внутри неё тянется так долго, так монотонно, что поневоле хочешь умереть, покончить с этой жизнью, забыть о ней, как о глупой грёзе, и воскреснуть где-то извне, за пределами электрических всполохов и безумных лиловых потоков.
Теперь же ему на собственной шкуре довелось испытать этот ад – делирий чёрной магии, трюк, неизбывно срабатывающий, без которого невозможно ощутить тяжесть человеческой ноши, - ведь никто не заставлял далёкую Кхмеру, первую колдунью архипелага, узнавать то, что людям в принципе знать-то и не нужно…
Их выбросило в гущу перистых облаков.
Кристиан и не подозревал, что посадка окажется столь дикой – гокоры куда-то исчезли, и вояки летели в неизвестность, преодолевая обжигающий кожу воздух.
Они же разобьются насмерть!