Канцлер зашатался, озадаченный внезапной атакой. По его торсу забегали омерзительные плотоядные гусеницы. Каждая отрывала по лоскуту кожи, пробуждала в организме невероятную чесотку.
Ю подбежала к Герде и взяла её на руки.
- Как ты? Говорить можешь?
Сквозь пелену горячих слёз лицо послушницы казалось ещё более невинным.
- Крист… Кристиан…
Тем временем Энта запрыгнула на спину Треусу – это оказалось не так-то легко, учитывая аномальные габариты последнего, - и, взъерошив лес его волос, прибила ко лбу печать оцепенения.
Треус взревел от ярости.
- Лишить вечности! Лишить жизни!
Он сбросил Энту умелым движением плеча – та отлетела к стене, пробудив облако пыли. Голова канцлера закачалась влево-вправо, точно купол бродячего цирка, в который залетела несносная июльская молния.
- Ненавижу! Ненавижу!
Треус сомкнул ладони и, пытаясь противостоять напору чужеродной магии, выплавил из себя нечто поистине устрашающее.
Кулаки раздулись до размеров северных монолитов – тех самых языческих камней, которым поклонялись оркульские старцы, - а их хозяин пробил головой потолок Мраморного Зала и утоп в синеве ослепительного жаркого дня.
- Что происходит?! – кричала Энта сквозь энергетические вихри. – Почему канцлер так взбешён?!
Герда ничего не слышала. В её глазах плясали ревностные огоньки помешательства.
- Он сейчас вернётся! Нужно парализовать ему ноги! – предположила Ю.
- Верно! Займись правой, а я возьму левую!
Колдуньи отбежали прочь, сомкнули ладони и направили всю оставшуюся энергию на паралич великаньих ног. Языки пламени оплели ступни Треуса и попробовали спрессовать их, превратить в онемелые ледышки.
Сверху послышалось нечеловеческое рычание.
- Мрази! Мрази! Я превращу весь мир в декорацию к непритязательному школьному спектаклю!
Треус тряхнул ногами, отбросив Ю и Энту к стене, и сам занялся генерированием заклинаний.
- Мраморный Зал слишком крохотен для подлинной битвы! Пришло время расширить пространство!
Герда почувствовала, как пол смещается влево. Ошеломляющая вибрация покрыла всё тело. Мурашек здесь не хватало. Пожалуй, нечто схожее чувствовали первые люди архипелага – осознавая глобальные тектонические перемены…
Очертания Мраморного Зала расплылись. Казалось, даже колонн стало больше.
Раз в десять.
Тяжёлые руки Треуса нырнули в мраморную глубину и подпёрли потолок.
Сейчас – произойдёт?..
Энта раскрыла рот от удивления. Она впервые видела, чтобы кто-то взаправду смог наложить печать преображения на действительное мировое пространство – и деформировать его в угоду собственному вкусу.
Мраморный Зал растягивался руками обезумевшего канцлера.
Невероятно.
Сложнейшая магия в действии. То, о чём прежде гласили лишь древние научные трактаты…
Треус превзошёл своё естество и теперь медленно изничтожал пространство.
Растянув Мраморный Зал до границ условной деревни, Треус наконец успокоился и вынырнул из одуряющей небесной глубины. Его голова напоминала мёртвую фреску, впаянную в стену подземелья.
Единственное гневное око, лишённые человеческой учтивости.
Ухмылка полубога.
«Нужное время вот-вот придёт. Стоит потерпеть. Ты осознаешь итоговое мгновение. Не бойся Треуса. Живи мощью, спрятанной внутри тебя».
Голос отца прошелестел в сознании и улетучился.
Герда будто бы пробудилась от тяжелого сновидения.
Живи мощью, спрятанной внутри тебя…
Не время склонять головы. Нужно замедлить стратегии Треуса, всего лишь вывести его из себя чуть больше – это же так легко.
Герда попробовала подняться, но поняла, что не может ничего, кроме призрачного крика.
Окликни…
…попробуй открыть Врата….
…сделай что угодно, лишь бы он перестал разрушать мир…
Закричи на сумасшедшего великана.
- Я вспомнила! – прорвалось из обессилевшего тела.
Канцлер застыл в нетерпении. Боевая его удаль, казалось, разом свернулась клубком.
- Я чувствую правду в твоих словах. Ежели ты готова, то и я перестану играться.
Треус начал таять на глазах, возвращая себе прежние очертания.
- Я вспомнила слова, открывающие врата в Асхарду. Хотите их услышать?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Неужели смерть ощущается именно так - глупо, беспросветно, мимолётно?
Линкор тёплой пули, пронзающий сердце.
Забытьё.
Распадающиеся на глазах декорации; сценические подмостки; портьеры, скрывающие пыль и тлен.
Ничего смешного.
Поначалу он ощущал себя извне – в холодном, безбрежном потоке энергии, утлой лодкой без хозяина, приливом отброшенной на камни. Разбиться легко, воскреснуть – чуть труднее.