Минортское детство.
Сплетни в барочных дворах Академии. Учёные, нумизматы, рыцари, бакалавры, стипендиаты, кочующие барды. Тысяча и одна ночь поэзии. Бессмысленное, хрусткое время.
Очнись.
Ты должен очнуться.
Взгляни на себя заново – отмотай леску путешествия вспять, переверни игру, заставь кости заверещать на манер луарских публичных девиц.
Где твоё веселье? Где твоя бравада?
Поначалу он ощущал себя в коконе, сплетённом из звуков – тончайших и жирнейших, вязких, прозрачных, отрезвляющих сознание и вместе с тем одуряющих, пьянящих не хуже имбирного нергодского пива.
Жизнь – та же хмельная хижина.
Нужно лишь уметь разболтать трактирщика.
Звуки.
Неумолимые диффузии слуха.
Один за другим – голоса надмирной воли, плачущие и вопящие, обременённые непокоем, лишённые размеренности. Слышишь ли ты их по-настоящему - или только притворяешься слышащим?
Кристиан открыл глаза и ничего не увидел.
Чёрная заводь космоса. Уключины созвездий. Скрипите, скрипите, надмирные вёсла.
Таково ложное представление.
Открой глаза заново.
Нужно стать взглядом…
…и забыть про вечность.
Кристиан отпер кладовые век. Над ним мельтешили кольчуги. Кровь, порох, блевота.
Неужели он жив?
Отличная шутка, мироздание.
Лезвия солнечного света впились в глаза, не позволяя им закрыться, ускользнуть от действительности.
Побольше небесного янтаря.
Поменьше земной юдоли.
Кристиан осознал себя лежащим на земле – в сердцевине нескончаемого смертельного вальса. Лязгающие мечи, брошенные в траву щиты. Кольца электричества, опоясывающие глупых имперских ублюдков.
Битва началась, а он и не заметил.
Куда попала пуля? Помнится, в сердце…
…но как можно жить с растерзанным жизнетворным мясом?
Идиотизм.
Попробуй подняться. На локтях. Окинь взглядом сражение. Выясни, что происходит.
Где Мерту?
Вояк было намного меньше, чем в час отправления. Некоторые лежали в траве по соседству – изрубленные в шашечку, лишённые челюстей, глаз, ушей, ног...
Очевидно, Кристиану повезло куда больше.
Его ноги и руки были на месте. Да и глаза смотрели ясно, без жутких оптических преломлений.
Хрусталики остались целы.
Да и мир вокруг тоже.
Против чего они воевали?
Не время для лирических отступлений. Кристиан призвал ноги на помощь, встал. Шататься – дело не из приятных, но без этого сейчас никуда. Нужно же противостоять имперцам…
Они в крепостном саду! Или…
Причудливый контраст: над деревьями пышной расцветки летают птицы, пляшут облака, а под ними обрывают жизни друг друга многочисленные идиоты, взвалившие на спины китообразные мечи.
Где же, чёрт побери, Мерту?
Вот он, отражает атаку имперского офицера. Ловкое парирование. Сразу видно – человек много лет посвятил военной муштре.
Может, пора вступить в схватку, прихватить с собой пару-тройку заблудших душонок?
Или незачем?
Ещё не веря в собственную живучесть, Кристиан ощупывал тот фрагмент грудной клетки, под которым покоилось сердце. Где бьющая ключом кровушка? Где остервенелая боль?
В кольчуге таилась дырка от пули. Значит, выстрел всё-таки случился?
- Убийство вас, убийство. Хорошеть, я поблизости находиться.
Николо?
Кролик-Зворь вновь стоял рядом – по-прежнему увеличившийся до запредельных масштабов и занятый вырыванием сердец бесчисленных имперских сошек.
- Но как ты узнал, куда мы направляемся? Как ты успел?..
- Николо навык прятался и слух-слух-слух. А ты, братство, совсем никчёмные. Боец из вас уныла. Только идти на захват крепость – и уже сдохнуть…
- Я!..
- Болтать время отсутствие. Радовалась надо, что вас рукотворный падаль спасло. Смотреть. На нас напасть.
Кристиан заметил бегущего на них имперского берсерка. Тяжёлого, плюгавого. Лицо спрятано под платиновым забралом. Лишь свирепые жёлтые глазки выскальзывают из-за брони.
- Бить наотмашь. Не размышление о техника.
Советы кролика настораживали. Впрочем, сейчас сгодился бы любой совет.
Кристиан вынул из ножен дедовский меч – как же непривычно держать эту махину! – и рубанул по берсерку со всей дури.
Тот ещё пробежал несколько метров, но опомнился и распался на две окровавленные половинки.
- Вы мочь же, когда желание! – воскликнул Николо ободряюще.
И правда.
Как яблочко нарезать.
Все стражники были мертвы. Последнего прикончил лично Мерту – юрким ударом из-за спины.