- Фитус Нимшин? – робко пискнул кто-то из толпы.
- Да-да! Этот глупец – читали его труд «Сяк бормотал Дододук»? - высказал мнение, что люди – а именно все вы, клопы смердящие, - есть то, что следует преодолеть. Хорошая мысль, противиться её напору сложно. Но куда она ведёт? К богам? Фитус Нимшин считал, что сверхлюдина, то есть бог, и есть конечная форма вашего развития. Экий дегенерат!
Треус метнул в стены копья чёрного света и вновь расширил пространство.
Пол задребезжал.
Мерту Зоик, поколебавшись, дал воякам знак успокоиться.
- Боги – гнилая ступень вашего развития! Пробив их черепа своими грязными ступнями, вы можете увидеть подлинную картину мира. И какова же она, спросит дурак? А я отвечу: Асхарда!
Рассмеявшись, Треус поднял в воздух обессилевшую Герду и поднёс её к себе.
- Ну что, девочка, готова помочь канцлеру? Просто-напросто отопри ворота – а остальное я сделаю сам. Вот увидишь – страдания вмиг кончатся…
Страдания.
Герда повела головой и наконец смогла разглядеть Мраморный Зал.
Сквозь горячую слёзную пелену она заметила и Кристиана – онемевшего, испуганного, беспомощного, такого нелепого в этих мужицких латах, - и причудливого старика с длинными белыми волосами, и ужасающего кролика-великана, кипевшего ненавистью, и всех остальных.
Что они смогут сделать против…
- Никогда! Никогда тебе не открыть ворота! – рявкнула, вынырнув из ниоткуда, истекающая кровью Энта.
Она выстрелила ядром зелёного электричества в Треуса и на мгновение обезоружила его.
Спасённая от чужой магии, Герда рухнула на пол.
Быстрее…
…приходи в себя!
Понимая, что иного шанса атаковать не представится, Мерту взмахнул рукой и приказал воякам наступать.
Те, забыв про любые стратегии, понеслись на врага.
Даже Кристиан плюнул на мелизмы ведения боя.
Бежать и бить.
Использовать магию было необычайно легко.
Треус не успевал отражать магические атаки – с одной стороны его атаковала Энта, вспомнившая десятки древних заклинаний, необычайно окрепшая (и откуда, спрашивается, такой запас сил?), а с другой стороны его атаковали слабовольный Кристиан и бывший подчинённый Мерту Зоик.
Искры рассекали кожу, проникали в измученную деформациями плоть.
Резво прыгнув, Энта оказалась прямо над головой Треуса. Сомкнув ладони, она выплавила куб огня и запустила его прямо в лицо канцлеру.
Тот неистово взревел.
Вояки погибали один за другим – отбрасываемые пучиной генерируемой магии, они вмиг поглощались огнём и мучительно сгорали.
Мечи теряли своих хозяев.
Кольчуги превращались в смешные лужицы расплавленного металла.
- Это тебе за все годы гнёта, Треус! Гори в темноте, имперская падаль! Никогда не получишь желаемого!
Расхрабрившись, Энта оплела канцлера энергетическими жгутами – даже Мерту удивился подобному трюку – и отбросила его к поваленным колоннам.
Зажатый в тиски, Треус опешил. Подобного исхода событий он вряд ли ожидал.
- Говорить о величии духа можно бесконечно, - прерывисто дыша, бормотала Энта. – Только всё это не имеет ничего общего с реальным положением дел! Ты безоружен, Якоб! Готовься к смерти!
Кристиан замер в двух шагах от великого и ужасного Треуса. Тот, казалось, уменьшался прямо на глазах – коченел, бледнел кожей, покрывался неясными колдовскими струпьями…
…и ухмылялся.
Чему?
Мерту тоже заметил неладное.
Нечто в окружении Мраморного Зала приводило Треуса в едкий восторг.
Оглянувшись, Кристиан понял, что именно.
Николо.
Треус успел проникнуть в его сознание.
Разгневанный, увеличившийся до предела, Николо вот-вот нападёт на них.
Примитивнейший манёвр, о котором никто не подумал.
Только сейчас Кристиан осознал, что находится в ловушке.
- Мерту!
Оставшиеся в живых маги, поглощённые волей Треуса, подлетели к Энте и ударили по ней стремительной волной оцепенения.
Колдунью отбросило к стене.
Николо поднялся в воздух и, рассекая пространство оглушительным криком, принялся сдирать в клочья всё на своём пути.
Фрагменты мятежных тел отлетали в искусственный полумрак.
Облако смога повисло над раскуроченным телом Энты.
Не успел на атаку среагировать и Мерту – зачарованный Николо пробил его живот тяжёлыми пушистыми лапами.
Сросшийся со своими доспехами рыцарь пошатнулся, отпрянул к стене и, обливаясь кровью, рухнул замертво.
Кристиан потерял дар речи.