— Пап…
— А? — получилось тоненько, как у подростка.
— Пап, можно я… как на видео… Попробую его… Ротиком? — Настины щечки снова зарумянились. — И можно, буду снимать? — она положила дешевенький смартфон на на пуфик, с расчетом расположенный вблизи ложа.
— И что же ты сделаешь с видеозаписью?
— Я... я... подругам покажу... ты не будешщь возражать?
Меня словно обожгло. Все внутри плясало и взрывалось фейерверками. Вне себя от переполняющих чувств я закивал. Доча высунула кончик языка, наклонилась и боязливо коснулась трепещущей плоти. А потом вобрала губками головку члена. Было просто невероятно чувствовать ее язычок, губки и горячее дыхание! Щекочущее ощущение внутри подсказало, что вот-вот случится непоправимое. Я не успел ничего сделать — ни предупредить, ни прекратить… Нектар удовольствия принялся наполнять девичий ротик, заставляя надувать щечки родного ребенка. К моему удивлению, Настя сумела не только удержать губки сомкнутыми, но и не отпрянула. Она неспешно причмокивала членом, сосредоточенно морща лобик. А потом таки освободила свои уста от все еще напряженного гостя и, на всякий случай подставив ладошку, сказала:
— Эфо и ефь фперма?
— Да, доча… Это она.
— Я флыфала, фто девофьки мофут ее флотафь. Мне профлофифь?
Я возбужденно закивал. Настя послушно сделала глотательное движение. Я нетерпеливо ожидал ее вердикт.
— Ну как тебе, доча?
Юная дегустаторша задумчиво облизнулась.
— М-м… Вкусненько. Я бы не отказалась от еще одной порции!
Я, вне себя от счастья, кинулся обнимать свою дочурку…