-Присядем, пожалуй, - произнес молодой лорд, приглашая всех опуститься на диван.
Вироса и Паффина опустились на мягкие подушки, леди Винтербир принялась кусать губы и заламывать себе пальцы, словно серьезно нашкодивший ребенок. В то время как Паффиан держался просто серой тучей, занимая одно из кресел. Чудное расположение духа сдуло.
-Мы выяснили, как можно получить Ваши оставленные вещи, мисс Дасадити, - на вдохе начал юный лорд. - Ответ во всех официальных письмах - никак. Единственный вариант, это попросту вломиться в Хогвартс и выкрасть Ваш чемодан.
-Это что еще за новости? - у Виросы даже глаза округлились. - С каких пор школа присваивает себе собственность учеников?
-Проблема в том, что Вы более не являетесь студенткой Хогвартса, поэтому и на все вещи, находящиеся внутри замка, не можете более претендовать..
-Но это мое! - не удержавшись, вскрикнула девушка.
-Как только окончился учебный год, это перестало быть Вашим..
Вироса замерла, хлопая длинными ресницами. Зачем замку хранить ее чемодан? Перед глазами тут же возник единственный возможный ответ - Альбус Дамблдор - директор, что в курсе ее связей с Волан-де-Мортом. Скорее всего старый профессор знал обо всем еще в то время, когда девушка и не подозревала правды о своем отце.
По телу пробежала холодная дрожь. На все предметы гардероба, мелкие медальоны, да что уж там, даже на книги было наплевать - пусть забирают. Но там, под кучей магической защиты, под сложными заклинаниями, на самом дне ее чемодана хранился отцовский Крестраж - несчастная диадема уже давно мертвой основательницы Хогвартса.
У девушки вспотели ладошки, и грудную клетку сжало от страха, словно кто-то схватил ее тельце огромной рукой и изо всех сил сдавливал в кулаке, хрустя костяшками пальцев.
Профессор Дамблдор не желал возвращать вещи хозяйке, потому что рассчитывал в них найти что-то компрометирующее Волан-де-Морта. К несчастью для Виросы директор не прогадал.. А что, если старый опытный маг уже смог вскрыть ее магическую защиту и получил в свои руки Крестраж!?
Девушке стало по-настоящему дурно. И ее побелевшее лицо и слабое дыхание заметили двойняшки Винтербиры. Паффина принялась поддерживать подругу за локоть, щелкнула пальцами, приказывая домовикам подать стакан воды и открыть окна, чтобы впустить прохладный свежий воздух. Паффиан, тем временем, сжал челюсти, напрягаясь всем телом.
Для юноши такая реакция означала полный провал. Бесспорно, что он и без всего остального действительно хотел помочь Виросе, но тут подключился магический договор, который давил на него изнутри, задевая при этом гордость и чрезмерное чувство ответственности. Молодому человеку стало почти так же плохо, как и его покровительнице.
В голове завращались новые мысли, а прохладный воздух принялся приносить с собой абсурдные идеи того, как он мог бы выполнить приказ мисс Дасадити.
-У нас есть еще немного времени, чтобы придумать, как вытащить из замка твои вещи? - тихим, извиняющимся голосом проговорил Паффиан.
-Не знаю, - пролепетала Вироса, моргая невидящими глазами.
Она и правда не знала. Каков шанс того, что профессор Дамблдор уже вытащил из ее чемодана диадему? Есть ли еще время? Отец пока не подавал виду, что хоть что-то плохое произошло с его Крестражем (в противном случае - Вироса первая узнала бы о своей фатальной ошибке).
-Вы должны найти способ как можно скорее!
***
Чемодан и все прочие вещи, что во время своего внепланового побега к отцу оставила Вироса-де-Кута стоял нетронутый в комнате девочек Слизерин.
Новые ученицы не обращали на него никакого внимания, затолкав сундучок в дальний угол комнаты. Там, медленно покрываясь пылью и волшебной сажей от редких заклинаний первокурсниц, тяжелая, обитая кожей крышка, закрывала собой внутреннее содержимое.
Многие вещи были попросту свалены внутрь, потому что девочки не знали, что делать с чужим добром. Мятые юбки, белые блузы и баночки с косметическими эликсирами скрывали собой наложенные магические печати защиты. Там, под десятками сложнейших чар (отвод глаз, скрытие, невидимость, мелкое перемещение и прочее), лежала старинная мятая диадема. Серебро короны потемнело, а некогда прекрасный ворон скрючился и помялся, теряя всякую надежду на то, что когда-нибудь он вновь сможет распахнуть свои металлические крылья.
Внутри этой старинной вещицы сидел несчастный, лишенный прошлого и будущего, застывший в расцвете своих сил великий темный чародей. Том Реддл, еще не утративший своего имени, но медленно терявший в собственном заточении рассудок.