Несколько лет назад (в вечнозеленом лесу было сложно вести счет времени) он почувствовал ужасную боль от потери одного из Крестражей. Об этом свойстве заклинания он даже не догадывался. Являясь простым кусочком целого, он четко ощущал потерю другого себя. Тогда была уничтожена его молодая копия - Том старшекурсник из дневника.
Боль пронзила тело, заставила его упасть на колени, схватиться руками за волосы, крича, что есть сил. Грудная клетка разрывалась от боли, будто это его самого сейчас пронзают тысячи копий.
Время шло дальше и адская боль забылась. Перед ним явилось новое чудо природы - его родная взрослая дочь. Том не признавался даже безмозглым птицам, которые кружили по одной и той же траектории в его Крестраже. Но перед собой он остался честен - к дочке он привязался.
Но вот и она пропала без предупреждения, без прощального слова. Сколько он ее уже не видел? Месяц? Год? Или, как и в прошлый раз, он не заметил, как прошла целая жизнь?
Тому оставалось только смиренно отсиживаться в своем собственном проклятии, тяжело вздыхать на мятые, зависшие над головой облака, теша себя призрачными надеждами на то, что Виросочка не бросила бы его просто так, без веской причины.
А потом случилось это. В голову ворвались крики и стоны, мышцы разрывало дикими когтями, кости трещали под давлением. Еще одна часть его жалкой души погибла. На этот раз та, что он хранил в фамильном кольце Мраксов. То, что он спрятал в разрушенном доме своей покойной сумасшедшей матери.
Да что же там происходит?! В том, нормальном мире, где люди дышат и общаются! Почему его Крестражи погибают один за другим, словно мухи на морозе?!
КАК ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ ДИАДЕМЫ?!
Глава 36 Если придется
Вироса-де-Кута покинула манор Винтербиров в самом ужасном и напряженном настроении. Двойняшки никак не могли повлиять на ход событий. Пусть они и находились под покровительством леди Дасадити из-за магического договора, она не могла просто отправить их в Хогвартс и приказать любыми способами вытащить из замка диадему.
Ко всему прочему, несмотря на то, что Вироса могла доверять Винтербирам, она не стала рассказывать им, что в ее чемодане храниться Крестраж Темного Лорда. Волшебный контракт был составлен так, что двойняшки будут выполнять поручения своей новой госпожи, пока нет прямой угрозы их жизни, силам и чести. Станут ли они помогать, если выяснится, что с их помощью Вироса-де-Кута пытается спасти Волан-де-Морта - мага, что жаждет перевернуть волшебное сообщество с ног на голову? Если Винтербиры воспримут Того-кого-нельзя-называть угрозой - договор позволит им отказаться от приказа покровительницы.
Девушка тяжело вздохнула, переступая через металлическую низкую решетку камина. У нее под веками стояли настороженные лица единственных близких друзей. Паффина сводила бровки и кусала нижнюю губу, пытаясь как можно быстрее сообразить, чем она может быть полезна. Паффиан же сохранял спокойствие, но его выдавали глаза. В радужках леденело понимание, решимость и (как чудилось Виросе) недоверие. Словно молодой лорд догадывался о чем-то, будто он пытался прочитать мысли девушки, подловить ее на обмане. И в то же время он молча кивнул, принимая свою задачу - достать чемодан из Хогвартса. Он не стал уточнять, что там такого ценного, словно чувствовал, если выяснит правду - не сможет выполнить указания.
В столовой, куда перенеслась Вироса-де-Кута было холодно. Окна покрылись ледяными узорами, а по столешнице расползся голубой иней. С люстры свисали мелкие сосульки, а на полу хрустел тонкий ледяной слой. Полумрак скользил по углам, завывая в черных щелях. Дом словно обмер.
Молодая ведьма сделала несколько аккуратных шагов, бесшумно вытягивая из кобуры палочку. Кроме хрустящего под подошвой тонкого льда не было никаких других звуков. Вироса настороженно прокралась мимо длинного обеденного стола, выходя в холл. Красивые обои в некоторых местах начали отходить от стен, цветы в вазах заледенели, превращаясь в хрупкие украшения опустевшего дома.
-Люмос, - прошептала девушка, вызывая на кончик палочки слабый белый огонек.
Живые картины на стенах не шевелились, будто в одночасье растеряли всю свою магию. Вироса кралась вверх по знакомым с самого детства ступеням, едва дыша. На втором этаже краски неприятно сгущались, обволакивая девушку со всех сторон, будто липкое черное платье. Холодный пот проступил на спине, пока карие глаза стреляли из стороны в сторону, проверяя дом на наличие посторонних.
Вироса чуть толкнула дверь в свою комнату. Раздался оглушающий скрип, петли не поддавались, заржавели. Хотя в небольшом помещении были закрыты все окна, книги, ее детские рисунки и записи валялись на полу выцветшие и порванные. Девушка осмотрела спальню, переводя взгляд на замерзшее окно. Где-то там за коркой льда должен быть пролесок, в котором она часто бегала в образе лисички.