-Конечно, мужики нынче заделались знатоками женских родов! - крякнула бледная дама с темными зелеными глазами и короткими седыми волосами.
Вироса-де-Кута долго выдохнула через нос, приказывая двери отвориться, пропуская ее в прохладную спальню. Девушка замерла рядом с кроватью, и стоило старенькой двери с тихим хлопком закрыться, юная леди с великим удовольствием рухнула на мягкую постель лицом вниз.
Выжата, словно половая тряпка. Не было сил даже руку к палочке протянуть, чтобы отправить отцу Патронуса с посланием. В комнате темно и тихо. Возвращаться сюда было приятно, словно последний островок спокойствия, на котором никто не жил, никто ни на кого не охотился, и никто ни за кем не следил.
Сладковатый воздух витал в спальне, убаюкивая девушку, как малыша в люльке. Она лениво перевернулась на спину, посылая затуманенный взгляд потолку. Вот бы и правда все побыстрее закончилось. Игры в шпионов ей были не по нраву, надоело ломать голову над долгоиграющими планами отца. В конце концов, она все еще слишком юна для всего этого. Сейчас очевидно, что мама и крестная все это время поступали правильно, что не втягивали ее во все эти сложные взрослые дела и проблемы. И зачем она так рвалась все выяснить?.
В комнате раздался хлопок.
-Хозяйка, - проблеял эльф.
Вироса-де-Кута приподнялась на локтях, открывая рот, чтобы отчитать ворвавшегося в ее покои домового. Но она так и застыла с приоткрытыми губами, замечая состояние маленького существа. Эл дрожал, словно колосок во время урагана, его длинные костлявые пальцы тряслись в воздухе, а крупные шаровидные глазища пучились и сверкали от страха.
-Ваш отец прибыл, - высоким голоском произнес домашний эльф, хватая себя за щуплые плечи.
Потребовалась секунда на то, чтобы осознать. В следующее мгновение молодая ведьма соскочила с кровати, одергивая платье. Аппарация. В столовой было мрачно. Даже малюсенькие огоньки свечей сжимались, пытаясь вдавиться в воск, лишь бы стать куда незаметнее.
Высокая фигура, облаченное в черное стояла лицом к холодному камину, рассматривая что-то в сухих угольках. Волан-де-Морт крутил в пальцах свою палочку, кажется, источал тьму и недовольство.
-Отец, Вы здесь, - Вироса поспешила опуститься в реверансе, поспешно оправдываясь. - Я собиралась сейчас отправиться к Вам. У меня есть новости, наконец-то, Уизли сказал что-то полезное.
-Мой Крестраж, - послышался тихий голос. - Они вытащили мой медальон.
-Так Вы уже знаете.
Девушка обомлела, смотря на широкую спину отца. Он чуть горбился, тяжело дыша:
-Я предупреждал тебя, девочка. Они желают только моей смерти. Хотят победить, - он замолчал на некоторое время, бессмысленно пялясь на черные угли. А затем медленно повернулся к Виросе своим серым лицом. - Кажется, я дал тебе слишком много свободы, и ты не оправдала моего доверия.
-Еще один шанс! - выпалила ведьмочка, упрямо смотря в глаза своему отцу.
-Последний.
Он протянул ей свою холодную руку. Тонкие пальчики коснулись чешуйчатой кожи, пока в груди билась перепуганная умирающая птица. Холодное безразличее отца было страшнее его гнева, тихий голос был громче его криков. Шанс доказать свою полезность действительно был последним.
***
Вот и все. Это его последняя ночь. Наверное, хорошо, что он погибнет, когда тепло, когда звезды яркие, а луна бережно поглаживает его седую бороду, словно причесывая перед последней встречей.
Альбус Дамблдор стоял на Астрономической Башне, рассматривая темные дали, открывшегося ему вида. В любую погоду здесь было хорошо, даже если шел дождь или снег, даже если завывали ветра. С высоты птичьего полета было здорово наблюдать за тем, как поднимается и опускается солнечный диск. И кто сказал, что магия должна быть только у волшебников? Чары являются людям отовсюду. Жаль, что за столько лет старик понял это только после того, как лишился своих сил.
Может это было не проклятие, а подарок от мисс Навелюкс? Вот, мол, взгляни на то, что ты все это время упускал из виду. Чудеса природы.
За спиной раздались быстрые шаги. Альбус неторопливо обернулся. Все в черном с искаженными лицами. Кто-то злился, кто-то бесновался и жаждал, но были еще два выражения, которых Дамблдор предпочел бы не заметить и не запомнить.
Молодой Драко, у которого по щекам текли горячие слезы. Его платиновые волосы были взъерошены, а уши от стыда полыхали румянцем. Он отчаянно кричал своими светлыми глазами, молил о помощи, о прощении.