И еще одно юное красивое лицо. Точно такое же, как у ее отца. Вироса-де-Кута бледная, словно снег и спокойная, словно змея. Ее глаза были кроваво-красными, как у Волан-де-Морта, безжалостными и уверенными в том,чтоона собирается сделать.
***
Пожиратели закатили настоящий пир. Посуда летала по столовой, бокалы еле успевали пополняться красным вином и огневиски. Эльфы Малфоев работали на износ, жаря, паря и принося новые и новые горячие блюда к довольным и уже слегка захмелевшим слугам Темного Лорда.
Внутри хохочущих голосов, желтозубых улыбок и грязных мантий молча сидел молодой волшебник. Драко смотрел в свою полную тарелку пустыми ледяными глазами, пытаясь стереть со своей сетчатки морщинистое лицо старика. Да, он не любил Дамблдора, но почему? Наверное, потому что так было правильно. Смерть всем грязнокровкам! Смерть всем, кто идет против чистокровных волшебных родов!
Чьи это слова?
Отца? Темного Лорда? Его собственные?
Сейчас, когда под кожей разливается мерзкая ядовитая жижа из чужих мыслей, желаний и ощущений, сложно сказать, кто именно думал, что такое “правильно”. Профессор Дамблдор остолбенел, и его бездыханное тело медленно качнулось, седая голова откинулась назад. Драко моргнул. Старика перед ним не было, а через секунду у основания Астрономической Башни раздался тяжелый звук шлепка. Тело рухнуло на землю ломая кости и разрывая сухую старую кожу.
По телу, словно тысячи мелких паучьих ножек пробежали мурашки. Юноша дрогнул, будто пытался скинуть с себя насекомых. Наружный шум тут же ворвался в его голову, заставляя окончательно очнуться от пережитого кошмара.
Темного Лорда не было в зале, поэтому Пожиратели не стеснялись завывать песни или жарко спорить. Они пили, а некоторые даже пританцовывали, празднуя победу над своим главным противником. Кто-то колдовал, выпуская разноцветный спектр искр к потолку. Беллатрикс вдруг вскочила со своего места, выхватывая черную кривую палочку.
-Слава Волан-де-Морту! - прокричала она, у крестной пылали глаза, а на щеках разлился пьяный румянец.
Взмах палочкой. С кончика ее древка сорвалась темная масса, что заклубилась и зашипела, разрастаясь над головами всех присутствующих. Беллатрикс в очередной раз вывела метку Темного Лорда. Клыкастый череп выплевывал гигантскую змею, которая изворачивалась и зыркала на всех своими черными безжизненными глазищами.
Предплечье тут же защипало новым приступом боли. Крестная захохотала, сжимая дрожащими пальцами собственное предплечье. Она наслаждалась каждой секундой, пока ее кожа пылала и рвалась на части, сверкающим блаженным взглядом рассматривала свое творение под потолком.
Драко никогда этого не поймет. Фанатичность и беспрекословная верность тому, кто причиняет дикую боль и страдания даже собственным подчиненным. Ужас, который он наводил на своих людей, порой был куда страшнее того, как он обращался с неугодными грязнокровками.
Юноша чесал свою метку, царапал ее ногтями, только бы заглушить разливающуюся по венам черную жижу. На глазах выступили капельки слез, пришлось зажмуриться, чтобы никто, не дай Салазар, не заметил, как ему хочется сбежать с этого дьявольского шабаша.
Вдруг, что-то прохладное нежно коснулось его жалящей метки. Мягко, будто компресс, живительная магия окутала руку, накладывала невидимые бинты. Словно чудотворная мазь, холодная патока разлилась по расчесанному предплечью, возвращая возможность дышать.
Юноша открыл глаза, ища взглядом маму, которая могла себе такое позволить - тайком утешать сына, пряча его боль под тонким покрывалом магии. Но кроме отца, который целиком и полностью был погружен в какие-то свои мысли, и сбрендившей крестной в зале не было родственников. Драко провел взглядом по другим лицам.
Яркие алые радужки сначала напугали. Почудилось, что сам Темный Лорд наблюдает за поведением Драко. Будто эта доброта - очередная уловка, за которой последует жестокое наказание. Но в следующее мгновение испуг сменило удивление. Обладателем жутких кровавых глаз была Вироса-де-Кута.
Девушка все это время сидела напротив Драко за столом, точно так же как и он, даже не притронувшись к еде. Она была такой же, как и юный Малфой, пленницей своих мыслей и переживаний, не замечающей ничего вокруг. Ничего до тех пор, пока юноша не скривился от стреляющей боли в руке. Леди Дасадити в пару легких движений освободила “соучастника” от мук.