Металлический стук колес за окном помогал расслабиться, представляя грядущие рождественские каникулы в кругах семей. Пока, вдруг, поезд не начал резко сбавлять скорость. Хогвартс-Экспресс быстро остановился посреди снежной пустоши, заставляя всех внутри вагонов напрячься и прильнуть к окнам.
Происходящее (в данной политической ситуации) могло означать лишь одно - в поезд собираются войти Пожиратели Смерти. А если здесь слуги Темного Лорда, значит они кого-то ищут. Гриффиндорцы повскакивали со своих мест, активно крутя головами, в ожидании звука открывающихся дверей. Некоторые, совсем безумные храбрецы, похватали волшебные палочки, готовясь непонятно к чему.
Первой отодвинулась дверь в вагоне слизеринцев, которые замерли, притворяясь статуями, опустили глаза в пол. Сотрудничество и подчинение Пожирателям - сейчас являлось девизом большинства чистокровных семей. Тяжелый шаг лакированных туфель сопровождался прерывистым дыханием высокого лысого колдуна, который беглым взглядом осматривал вещи присутствующих. Опознав детей, как студентов Слизерин, мистер Селвин молча двинулся в следующий вагон.
На другом конце поезда, где присутствовали в основном ученики пуффендуя и младшекурсники, тоже открылась дверь. Внутрь вошел высокий маг с длинными собранными на затылке волосами. Он хмуро оглядел малявок, фыркнул, и поторопился в соседний вагон, в котором нахмурив брови уже ждали, нахохлившись, словно петухи, гриффиндорцы.
-Эй, неудачник! - вскочил со своего места высокий долговязый парень, обращаясь к Трэверсу. - Его здесь нет.
Пожиратель дернул бровью, осматривая львенка с головы до ног. У того дрожали ладони, но взгляд свирепел, а нижняя челюсть напряженно ходила из стороны в сторону. Трэверс отвернулся, продолжая свой ход по вагону. Задачей Пожирателей было схватить вовсе не Поттера, а молодую странную девушку с белокурыми волосами и туманным взглядом.
Селвин и Трэверс почти одновременно открыли двери с разных концов следующего вагона. Студенты когтеврана начали отворачиваться, вжимая голову в плечи, но не смотря на стук зубов, у каждого в холодной от страха ладошке была видна волшебная палочка.
Единственная ученица, которая не отводила взгляда и не пыталась слиться с сиденьями, расчесывала пальцами свои длинные светлые волосы. Когда к ней приблизились Пожиратели Смерти, девушка обратила к ним свои без эмоциональные серо-голубые глаза.
-Лавгуд? - бросил ей Селвин.
-Да, мое имя Полумна Лавгуд, добрый день, господа, - спокойно отозвалась девушка, не переставая перебирать свои волосы.
-Вставай, ты идешь с нами.
Полумна, как ни в чем не бывало, поднялась на ноги, с легкой улыбкой попрощалась с однокурсниками и прошествовала на выход из вагона. Селвин чуть наклонился к Трэверсу и тихо прошептал ему почти в ухо:
-Она что, полоумная?
Пожиратель внимательно следил за нерасторопной девушкой, чуть пожал плечами, сдерживая изумление на своем лице. Так просто задания еще не выполнялись, пожалуй, никогда.
Недалеко от поезда прямо на припорошенной снегом холодной земле босиком стояла худая, облаченная в черное платье, фигура. Вироса-де-Кута терпеливо ожидала свою первую заключенную, рассматривая бледные и перепуганные лица в окнах поезда. Подростки следили за происходящем, пуча глаза и тыкая пальцами в хрупкую фигуру. Некоторые узнали темноволосую девушку, хватаясь ладонями за открытые рты.
Мисс Лавгуд обняла себя за плечи, подойдя к похитительнице ближе. Селвин и Трэверс черными скалами возвышались за ее спиной, словно конвой для преступника.
-Сегодня прохладно, - произнесла когтевранка, вознося глаза к серому небу.
-Вашу палочку, мисс, - твердо потребовала Вироса-де-Кута, протягивая открытую ладонь вперед.
Полумна без промедлений отдала свое волшебное древко девушке и продолжила растирать замерзшую кожу.
-Молодцы, - коротко кивнула Пожирателям Вироса. - Селвин, перенеси мисс Лавгуд в темницы. Трэверс, скажи Барти вылезать из кабины машиниста, и отправляйтесь домой.
-Как скажете, госпожа, - маги одновременно кивнули.
Селвин грубо схватил юную студентку за предплечье, протащил за собой несколько шагов и затем трансгрессировал обоих в манор Малфоев. Трэверс и Барти Крауч аппарировали через несколько мгновений. А Вироса-де-Кута все это время стояла перед поездом, словно на картинной галерее, рассматривая искаженные гримасы молодых людей в окнах.