“Поделиться энергией?”
Вироса-де-Кута тяжело сглотнула, пытаясь заметить хоть какое-нибудь движение со стороны юноши. Тот, кажется, не дышал. Паника тонкой сеткой принялась опускаться на ее тело.
“Передать свою жизненную силу?”
Ведьмочка замерла пытаясь не дышать, лишь бы услышать, бьется ли чужое сердце. Но грохот битвы, пульсация в раскалывающейся голове не позволяли различить хоть что-нибудь, кроме шума собственной крови, бегущей по венам.
“Отдать себя, чтобы спасти его?”
Мысли сталкивались друг с другом в ноющем сознании, разбиваясь и разлетаясь в щепу. Их осколки влетали в мозг причиняя новую и новую боль, заставляя девушку скулить от пронзающих спазмов.
“Спаси его. Ты же знаешь как.”
Дыхание участилось, с шумом поднимая перед лицом дымку пепла и пыли. Вироса-де-Кута вновь попыталась двинуть правой рукой, стараясь переместить пальцы немного ближе к бледным губам и носу Фреда.
“Спаси его, Вироса! Начерти руну!”
Глаза сами собой закрылись, пряча под веками жар. Маленькая девочка внутри жалкого искалеченного тела лупила своими кулачками по сломанным костям, вопя от страха, заливаясь жгучими слезами. Она была в кандалах, сидела на привязи слишком долго; и теперь, видимо, ненависть ко взрослой себе была столь велика, что малышка Виросочка, освободившись, наконец, от своих цепей, была готова пожертвовать неправильной версией себя, только бы спасти единственного реального человека, который ей до безумия нравился.
-Хорошо, - беззвучно двигая губами, согласилась с крохотной собой Вироса-де-Кута.
В конце-концов, у нее есть Донумп - Крестраж, которым она воспользуется, чтобы вернуться к жизни. Сейчас у нее есть шанс извиниться перед Фредом за всю ту боль, что она ему причинила. Исправить хотя бы крупицу своих злых и холодных действий. Пусть это будет считаться искуплением.
Странная руна, с которой все началось, которая не давала ей покоя, секрет которой раскрыл портрет сэра Навелюкс, пульсирующим пятном появилась в голове.
Родная волшебная палочка так и не нашлась. Что ж, природная магия, сейчас самое время доказать, что хоть в чем-то Волан-де-Морт был прав, и ты действительно существуешь и помогаешь колдунам. Хогвартс, волшебное место, твоя помощь тоже будет не лишней. Кровь, что досталась от великого мага - Салазара Слизерина и от древней чистокровной семьи Дасадити - выжимай из себя все, что копила столько лет.
Тонкие пальчики, перепачканные грязью и пылью двигались нехотя, дрожали и сопротивлялись ее действиям. Вироса-де-Кута использовала все свое мужество, все свои душевные и магические силы, вкладывая их в старинную, всеми забытую руну, дарующую жизнь одному, за счет души другого.
***
Темнота. Черное, непроглядное нечто засасывало его столь стремительно, что Фред чувствовал, как падает, не имея ни малейшего шанса ухватиться. Он барахтался в пустоте, пытался кричать, звать на помощь, но тьма сожрала любые его попытки вырваться. Он открывал и закрывал рот, глупо пытаясь выдавить из себя хотя бы звук.
Отчаяние затопило его, пробираясь в грудь, раздирая плоть своими когтями. Фред понял - он умирает. Душа медленно вытекает из тела, бросая все, что он не успел сделать в своей жизни на самотек. Отчаяние сменил страх, затем пришли злость и сопротивление. Но как бы яростно он не сражался, юношу утаскивало все глубже во тьму, убивая на корню любые попытки спастись.
Жуткая бесконечная и абсолютно черная ночь принялась холодить и замораживать его пальцы. Ноги постепенно дубели, грудь сковывало. Наверное, нет больше смысла драться. Наверное, пора смириться с тем, что последнее, что Фред сделал в этой жизни - это швырял в свою возлюбленную темные заклинания.
Юноша закрыл глаза, проклиная себя, отдаваясь на милость всепоглощающей темноте. Но стоило ему перестать бороться за себя самому, что-то крохотное и теплое коснулось его солнечного сплетения, принимаясь за отвоевывание Фреда у смерти. Их сражение было недолгим. Не успел молодой колдун вновь открыть веки, как все уже закончилось. Теплая кроха, кажется, победила.
Над головой послышался грохот и чужие взволнованные голоса. Тело пронзила такая боль, словно ему без остановки ломали все кости разом. Дышать было слишком тяжело, юношу зажало между двух плит и продолжало расплющивать его грудь, пытаясь соединить ребра с позвоночником.