И тут же в груди стучало нечто хрупкое, словно хрусталь, нечто тонкое, словно колосок. Надежда. Вероятно, единственная реальная возможность вернуть в мир его возлюбленную. Темный Лорд, каким бы жутким и несправедливым он ни был, все еще оставался величайшим (почти-живым) чародеем, обладающим невероятными знаниями и умениями. Вероятность того, что черный маг знает, как помочь его собственной дочери очень высока.
Вот только.. Станет ли этот черствый и бездушный змееподобный колдун спасать ту, которая из-за него же и погибла? Это Лорд виноват. Фред сдавил челюсти так сильно, что десна начинало сводить от боли. Если бы он испытывал хотя бы каплю отцовской любви, ни за что не позволил бы юной дочери оказаться в Хогвартсе в разгар битвы. Или по крайней мере, он был бы рядом с ней - защищал.
Юноша зажмурился, грохочущее сердце оглушало его, причиняло боль, пытаясь пробиться сквозь ребра наружу.
-Вы с ним уже говорили? - не двигая челюстью, сквозь зубы выдавил Фред.
-Еще нет, мы старались даже близко не подходить к диадеме, - отозвался Паффиан.
Все присутствующие замерли, следя за реакцией рыжего волшебника. У Драко скрутило живот от одной мысли, что Темный Лорд может вновь явиться на свет. Малфой отвернулся, закрывая рот ладонью. Паффина же наоборот выпрямилась, ерзая на своем стуле от нетерпения, ведьмочке хотелось собственными глазами узреть работу Крестража. Хотя сама девушка проникать в столь темный артефакт не спешила, предпочитая отправить туда самого бесполезного (на ее взгляд) - Фреда.
Паффиан же медленно пил свой черный кофе, изучающе рассматривая краснеющее от смеси эмоций веснушчатое лицо гриффа. Молодому лорду хватало проблем, особенно с новым “другом” - Малфоем, который неожиданно появился на его пороге. Иметь в долгу столь могущественную и богатую семью всегда полезно, однако Драко не всегда был приятным гостем. Мятая серебряная диадема, которую на Винтербиров легкой рукой повесила Вироса-де-Кута, совершенно точно не входила в его планы, и желание избавиться от Крестража было слишком велико. Так что, Паффиан предпочел бы подставить рыжего Уизли под удар, чем самому разбираться с куском души у себя в подвале.
-Я пойду, - вдруг твердо произнес Фред, резко поднимаясь из-за стола. - Попробует противиться, я самолично уничтожу его последний шанс на воскрешение.
***
Летний лес - его темница. Заключение на века, тысячелетия, на бесконечное время, которое застыло в одинаковом щебетании птиц, в однотипном шуршании ветвей, в неизменных ярких солнечных лучах. Сколько бы Том не ждал, смирение не приходило к нему. Лишь отчаяние, злость на себя самого за подобную глупость, за неверное решение. И осознание, что в мире не просто так придуманы рождение и смерть.
Том Реддл уже был готов. Почти вслух умолял о смерти, об освобождении. Но внутри Крестража нельзя было умереть, на то он и Крестраж, что создан был для сохранности жалкого обрывка души. Молодой, полный сил и стремлений маг бродил из стороны в сторону, сминая ботинками зеленую траву, мучаясь от скуки и безделья.
Единственное, что в последнее время не давало ему сойти с ума - дочь. Его хрупкая Виросочка, что в последний раз явилась на несколько мгновений в пыли и саже, чтобы сообщить о страшной опасности. И где теперь его дочка? Сколько времени прошло с тех пор, как она пообещала вернуться и все объяснить? Час? Неделя? Год?
Колдун прислонился спиной к дереву, закидывая голову. Макушку приятно кольнуло ребристой корой, а под закрытыми веками заплясали яркие блики. Так солнце проходило сквозь листву, падая ему на светлую кожу, окрашивая каждую линию лица. “Все же, не нужно было ее отпускать..”
Лес качнулся, Крестраж дрогнул от чужеродного вторжения, заставляя Тома подскочить на месте. Неужели, Виросочка вернулась? Маг поспешно оторвался от кроны, делая несколько шагов в сторону пришельца. Фигура стояла на залитой солнцем полянке темным вытянутым силуэтом. Колдун прищурился, рассматривая чужака. Лица разглядеть не выходило, но одно он мог сказать наверняка - это не его дочь.
Аккуратно, крадущейся поступью, чародей прятался за стволы деревьев, медленно подбирался к незнакомцу. Это был высокий юноша с яркими рыжими волосами, которые в свете летнего солнца переливались, словно живой огонь. Простенькая одежда: нелепый полосатый свитер, черные брюки и поношенные (будто бы школьные) туфли. Молодой человек приложил ладонь ребром ко лбу, поворачивался в разные стороны, пытаясь оценить обстановку.
Не было в нем ничего загадочного или хотя бы просто интересного, не считая сильной и горячей души, которая пульсировала столь мощно, что Том чувствовал ее издалека. Такому подарку судьбы он, пожалуй, готов сказать “спасибо”. Может быть, это Вироса послала к нему этого мальчишку, чтобы вызволить, наконец, отца из его заключения?