Гриффиндорка медленно приоткрыла один глаз, всматриваясь в то, как Дасадити, не привлекая к себе внимания, бесшумно достает что-то из кармана. “Что это там такое?” - Анджелине пришлось таки открыть и второй глаз, чтобы получше рассмотреть, на что так внимательно смотрит Вироса, - “Колдография?”. Действительно, в руках новенькой змейки была всего лишь бледная карточка с движущимся на ней человеком. Джонсон применила все свои навыки, наработанные долгими годами практики игры в квиддич (не заметил бешеный мяч - бланджер - он прилетел тебе в лоб, не уследил за квоффлом - проиграл матч; поэтому зрение у капитана гриффиндорской команды по квиддичу было идеальным), внимательно всматриваясь в человека на небольшой колдографии в руках у слизеринки.
“Вот это да.. Что это за молодой человек на колдо? Неужели парень?” - Джонсон рассмотрела широкоплечую фигуру темноволосого волшебника, акцентируя внимание на том, как нежно Дасадити гладит карточку пальцами.
После Истории Магии студенты потирая глаза и открыто зевая, разошлись каждый по своим делам. На седьмом курсе ученики выбирали себе дополнительные занятия, по которым готовились сдавать экзамены, что будут необходимы для будущей работы. Вироса-де-Кута поначалу хотела взять еще один урок по Защите от Темных Искусств, однако после показательного урока у профессора Амбридж, желание как-то само собой отпало. Поэтому после основных занятий юная волшебница уверенным шагом отправилась в кабинет Изучения Древних Рун к профессору Батшеде Бабблинг. Вместе с новенькой на дополнительное занятие отправились сестра и брат Винтербир.
Первое занятие было всего лишь вводным уроком, на котором профессор напоминала о значении основных рун, их двойственных смыслах, и о символике в целом. Как уже успела догадаться Вироса-де-Кута многим студентам действительно была необходима помощь в освежении памяти после двухмесячных летних каникул. Сама девушка же буквально умирала от скуки, листая учебник наперед. Однако ничего стоящего в книге она не нашла. Волшебницу удивило, что учебник был написан обычным текстом, а не руническими символами, к которым она уже давно привыкла во время домашнего обучения. Многие древние книги (особенно литература по темным искусствам) были написаны рунами, поэтому Вироса уже вполне себе бегло читала символику, понимая рукописи простеньких книг даже без словаря. Проблемы могли вызвать только самые старинные записи, в которых многие руны выглядели иначе. Ведь за многие столетия изменились даже они, теряя некоторые черты или наоборот приобретая дополнительные завитки.
Таким монотонным и удручающим был весь сентябрь, который Вироса-де-Кута провела в Хогвартсе. Уроки, на которых не было для девушки ничего нового или хотя бы интересного; профессора, не все из которых действительно желали хоть чему-нибудь научить своих подопечных; однокурсники, что чувствовали единение только до, во время и немного после занятий по ЗОТИ с неприятной розовой дамой. Юная ведьма совсем бы отчаялась со скуки, если бы не несколько факторов, которые вносили хоть какое-то разнообразие.
Во-первых, вечно подкалывающий Фред Уизли. Юноша не унимался, стараясь выдумать что-то новенькое на каждый день. Утром он был особенно активным, закидывая девушку странными фразами о ночных кошмарах и безлюдных коридорах замка. Второй фактор (что все таки заставлял Виросу вступать с Фредом в диалог) - Кассиус Уоррингтон. Голубоглазый слизеринец стал слишком остро реагировать на выпады Уизли в сторону своей новой подруги, норовя превратить безвредные шутки в настоящий конфликт.
И последнее, но не по значению, это сны. Вироса-де-Кута изо дня в день видела один и тот же сон, в котором она просыпалась в летнем лесу, а вдалеке среди деревьев ее ждал отец. Каждую ночь девушка подбиралась к папе все ближе, однако так и не получая возможность встать к нему лицом к лицу. В ночь на первое октября загадочный мираж закончился, когда ведьмочке оставалась буквально пара шагов для того, чтобы иметь возможность протянуть руку и дотронуться до улыбающегося родного человека.