Спустя какое-то время, Вироса поняла, что эмоциональная боль в груди слишком сильно начала напоминать боль реальную, физическую. Девушка опустила мутный взгляд на свои прижатые к телу руки. Она с силой прижимала ладони к телу, обнимая себя за плечи, только сейчас замечая, что с неимоверным усилием впечатывала в свою грудь что-то блестящее в бледном свете. Острые концы незнакомого предмета впивались в худое тело, наверняка оставляя под легкой одеждой глубокие краснеющие отметины. Вироса чуть ослабила хватку, хлопала ресницами, пытаясь смахнуть излишнюю влагу, что мешала рассмотреть странную вещь.
Это была старая помятая корона, в главной части которой тусклым светом блестел темно-синий сапфир. Девушка аккуратно взяла в руки тиару, поднося поближе к глазам. По ободку были выгравированы мелкие, едва различимые, забившиеся грязью буквы: “Ума палата дороже злата”. Вироса погладила пальцами шершавое серебро, всматриваясь в некогда искусно выполненное украшение в виде раскинувшего крылья орла.
Вироса-де-Кута подняла заплаканные красные глаза, решившись, наконец, осмотреть место, в котором очнулась ото сна. Это был огромный пыльный зал, до потолка заваленный всевозможным хламом. Целыми горами (которые непонятно каким чудом не разрушились под собственной тяжестью) были сложены старые парты, стулья, школьные доски, сломанные шкафы и прочая непригодная для использования мебель. Повсюду были разбросаны древние, съеденные местной молью, книги, свитки, бумаги с неразборчивым почерком. Громоздились друг на дружке глобусы, отслужившие свое метлы, побитая посуда, телескопы. Где-то нашлась даже затхлая школьная форма, превратившаяся в старые рваные тряпки. По стенам расползались тонкие сеточки паутинок, а где-то вдалеке слышались трепыхание маленьких крылышек (то ли каких-то насекомых, то ли более волшебных тварей, что притаились в закоулках огромного, заваленного барахлом, зала).
Вироса-де-Кута прикрыла нижнюю часть лица ладонью, ощущая резкие запахи забытых всеми вещей, аккуратно поднялась на ноги. Судя по высоким колоннам и арочному потолку она все еще была в замке. Только вот.. где именно? Девушка, все еще прижимая тиару к груди, плавно двинулась между мусором, по подобиям проложенных здесь дорожек. Юная волшебница опасливо оборачивалась на каждый скрип, ожидая, что какая-нибудь из этих гигантских куч все таки рухнет ей прямо на голову, хороня ее здесь заживо.
Волшебной палочки с собой не было, девушка обнаружила себя босой в своем легком ночном платье, с распущенными волосами (собственно, так она и ложилась в свою кровать). В некоторых особенно темных местах странного зала приходилось идти на ощупь, осторожно переставляя ноги, выставив руку перед собой, чтобы не налететь здесь на что-нибудь носом. Вироса-де-Кута уже начала было думать, что никогда не сможет найти выход с этой помойки, как вдруг, за очередным поворотом показались большие деревянные двери. Девушка поспешила убраться отсюда подальше, выскользнула из пыльного помещения, сжимая в одной ладошке свою старинную находку.
Все было так, как она и предполагала. Вироса все еще была в Хогвартсе, очутившись в одном из коридоров замка, девушка облегченно вздохнула, оборачиваясь на тяжелые двери за своей спиной. Однако единственное, что она успела заметить, это исчезающий в каменной кладке рисунок. Через мгновение ставни испарились, словно их там и не существовало. Для уверенности, молодая волшебница пару раз похлопала по прохладному камню ладошкой - никакого эффекта. Заваленного хламом зала больше не было. Единственное подтверждение, что Вироса только что была там, это тусклая, старая, серебряная с крупным синим камнем тиара в ее руке.
Ничего не оставалось, кроме того, чтобы попытаться найти дорогу обратно в гостиную Слизерин. Пока Вироса бродила по молчаливым коридорам и лестницам замка, она крутила в руках загадочную находку, напряженно размышляя. Когда девушка во сне обнимала своего отца, в реальности же, она прижимала к себе эту корону. Значит ли это, что весь этот месяц, пока она пыталась в своей голове добраться до папы, на самом деле девушка раз за разом поднималась с кровати и отправлялась за помятой тиарой в волшебное измерение Хогвартса? Вероятно, так оно и было. Тогда возникает вопрос, почему за все эти дни ее ни разу никто не остановил, хотя бы тот же Филч, что обязан следить за порядком, особенно ночью? Разве никто не заметил, как она во сне бродит по коридорам?