Если бы она не заболела, то рано или поздно приехала бы с ребенком нас повидать.
Я очень рада, что у тебя есть Софи.
Мы обязательно увидимся, только позднее. Я думаю о тебе все время.
Я надеюсь на теплые нежные руки Софи, которые обнимут его, когда он будет читать мое письмо. Надеюсь, она его утешит. И путь носит яркие цвета. Они ей идут.
Я включаю чайник. Берти шевелится, потом засыпает. Горячий черный кофе обжигает губы.
Тео писать очень трудно. Такое ощущение, будто я закрашиваю его веселье густой черной краской.
Тео, дорогой!
Ты на пути домой, так что я посылаю письмо в Бристоль. Надеюсь, Сэм сейчас рядом с тобой.
Она мало говорила с тобой перед уходом. Так же, как и со мной. Наверное, таким способом прощалась.
Она взяла с собой детскую чашку, с лягушкой. Теперь чашка у меня.
Когда мы найдем ее и ребенка, перевезем домой. Похороним на церковном кладбище и будем навещать.
Дождь стихает, свет становится ярче. Осталось еще два письма.
Никита!
Я сегодня позвоню твоей маме, и она тебе все расскажет.
Майкл сказал, что ты знала о беременности. Наоми не сомневалась, что ты будешь надежно хранить ее тайну. Она родила дочку. Имени я не знаю.
Думаю, кораллы были ее прощальным подарком. Я рада, что они у тебя.
Письмо Майклу самое трудное. Я хорошо его знаю, и одновременно он для меня тайна за семью печатями. Я хожу по кухне, составляю в уме предложения и отметаю их одно за другим. Сказать хочется очень многое, но, не найдя слов, я в конце концов пишу короткую записку.
Дорогой Майкл!
Я уезжаю. Не знаю, когда вернусь. Постарайся перед отъездом накормить и выгулять Берти. В холодильнике есть полбанки корма. До моего возвращения он побудет у Мэри. Я с ней договорюсь.
Мне нужно побыть со своей семьей. Я знаю, ты поймешь.
Я прислоняю конверт с письмом Майклу к кофейной банке, остальные отправлю на наш адрес в Бристоле. И письмо Никите тоже, ее адрес я не помню. Марки куплю по дороге.
Майкл перед сном сказал мне, где располагается табор. Это в окрестностях Ньютауна, небольшого городка на берегу реки Северн, в округе Поуис, Средний Уэльс. На туристском сайте я узнаю почтовый индекс и загружаю в спутниковый навигатор. Я не спала, так что ехать нужно медленно. С тех пор, как Майкл разбудил меня, прошло четыре часа, а кажется, целая вечность. Я прислушиваюсь к себе, ожидая приступа боли.
К выезду на шоссе я спускаюсь по небольшому склону и только там завожу двигатель. Теперь в коттедже его не слышно.
Холмы Дорсета сменяет равнина Сомерсета. Я миную Бристоль – это просто дорожный знак, который быстро исчезает позади. Останавливаюсь на заправке в пригороде Ньюпорта, конверты соскальзывают с приборной панели на пол. Мэри берет трубку не сразу. Соглашается присмотреть за Берти, не задавая вопросов. Потом я звоню Тэду. Когда он отвечает, на заднем плане звучит радио. Наверное, Тэд стоит у окна в спальне, завязывает галстук, думает о событиях предстоящего дня.
Я предупреждаю, что новость плохая, и слышу, как он выключает приемник и садится. Потом я рассказываю ему все. В наступившей тишине повторяю, что она вошла в другую семью, родила дочку. Была не изнасилована и не искалечена, а любима. Он начинает плакать, я пытаюсь сказать ему что-то еще, в том числе о письме, но в ответ он молчит. Потом нажимает отбой.
Я покупаю чашку кофе и тут же выливаю его на землю. Не могу пить, горький.
Еду дальше. Машин на дороге становится больше. Я прибавляю скорость. В Кардиффе сворачиваю к Понтиприту и Мертир-Тидвилу. Это район Блэк-Маунтинс, возвышенность на юго-востоке Уэльса. Начинается дождь, и я веду машину осторожно, потому что дорога петляет при въезде в национальный парк Брекон-Биконс. Где-то здесь устраивал свои фотосессии Тео. Какие живые были у нее глаза на фотографиях! Я один раз привозила сюда Наоми. Ей было лет девять, а может быть, десять. Белокурые косички спрятаны под розовой шерстяной шапочкой. В непромокаемых брюках она впереди меня лезла вверх по склону. А когда стояла наверху на скале, обдуваемая ветром, у меня замирало сердце.