– Ты никогда не рассказывал о своем отце, – говорит Софи. Она прекращает играть, решив передохнуть.
Эд смеется.
– Рассказывал, ты просто забыла. Папа нейрохирург. Вправляет людям мозги.
Мне грустно это слышать. Ведь всего два года назад…
– Но он, наверное, все время пропадал на работе, – продолжает Софи. – Ты его и не видел.
– Почему не видел? – удивляется Эд. Он по-прежнему весел. – Папа всегда был где-то рядом. Праздники проводил с нами. И вечером был дома.
А вот тут Эд ошибается. Его отец не все вечера проводил дома.
Бристоль, 2009
Шесть дней спустя
Меня разбудил звонок телефона. Он стоял на стороне Тэда, я потянулась за трубкой и уперлась рукой в стену. Ну конечно, это же другая комната. Было слышно, как этажом ниже Тэд снял трубку. Голос спокойный, с повелительными нотками. Значит, звонят из больницы. Потом я услышала, как он встал с постели и пошел в ванную. Затем спустился на кухню. Для меня все вокруг изменилось, а его распорядок остался прежним. Он, должно быть, удивлен, почему я не спала рядом. Наверное, подумал, что решила не тревожить его поздно ночью.
Он, конечно, не знал, что я почти не спала и придумывала себе разные кошмары. Один чудовищнее другого. Они не прекращались. Кажется, что от них вот-вот взорвется голова.
Тэд лгал. В тот вечер, когда пропала Наоми, он не был в больнице. Значит, это он тайно увез ее из театра и где-то спрятал. Зачем? Мне казалось, что я знаю ответ. Тэд увидел дочку в роли Марии и осознал, что она сильно изменилась, стала другой. Что это не прежняя маленькая Наоми, а почти взрослая девушка. Привлекательная и сексуальная. Конечно, ему это не понравилось. Так что же он сделал? Неужели убил? Взял и надавил на сонную артерию. Я понимала, что это чушь, что я просто схожу с ума, но как же, черт возьми, можно объяснить его ложь?
Я медленно спустилась в нашу спальню, села на край кровати. Услышала шаги Тэда – он поднимался по лестнице.
– Я опять храпел? – Он наклонился, чтобы поцеловать меня в голову, и направился в ванную, не ожидая ответа.
Я смотрела ему вслед. Прямая спина, хорошо развитая мускулатура – в свои сорок пять он выглядел прекрасно. А сейчас еще хорошо выспался. Его нежность теперь не казалась мне искренней. Наверное, если бы я набралась терпения, то смогла бы докопаться до правды. Пошарила бы у него в карманах, поискала бы еще какие-то улики, но я была слишком измучена, чтобы ждать. Мне нужно было узнать все немедленно.
Я быстро оделась в то, что было под рукой, и дождалась, когда он выйдет.
– Вчера вечером приезжал Майкл.
– Вот как?
– Сказал, чтобы ты приехал к ним утром в участок.
– Боюсь, что не смогу. А что ему нужно?
Он смотрел на меня, а я на него. Видела лицо, которое, как я думала, знала лучше, чем свое.
– У них к тебе кое-какие вопросы.
– Извини, Джен, но сходить туда придется тебе, – он пожал плечами и полез в гардероб за рубашкой.
– Нет.
– Но я в самом деле сегодня очень занят. Одна операция за другой, – к рубашке в синюю полоску он выбрал красный галстук. – Я знаю, это неприятно, но, пожалуйста, замени меня.
На секунду у меня мелькнула мысль не приставать к нему, оставить все, как есть. Но выносить этот кошмар я больше не могла.
– Они хотят знать, где ты был в тот вечер, когда пропала Наоми, – эти слова я почти выкрикнула. Не знаю, со злости или от страха услышать правду.
В его лице ничего не изменилось. Кажется, оно даже стало спокойнее. Может быть, только углы рта слегка опустились и чуть-чуть задергались, как от нервного тика.
– Но ведь они уже знают.
– Где ты был? – спросила я, глядя в окно. Невозможно было больше слушать ложь, не хотелась ждать, что еще он выдумает.
– Так я же сказал… еще тогда… операция затянулась допоздна…
Я повернулась к нему.
– Не было у тебя операции. Ее отменили.
Он молчал, продолжая одеваться. Достал из гардероба костюм. Я подошла, вырвала костюм из его рук.
– Говори: где ты был в тот вечер, когда пропала твоя дочь? Что означает твоя ложь? Как должны к ней отнестись в полиции?
Он вдруг покраснел от ярости. Видимо, уловил, что я имела в виду.
– Что ты несешь?
– Тише, – прошептала я, услышав, что мальчики встали. – Пусть они нормально уйдут в школу. – А ты подожди, за тобой приедут полицейские.
Он зло смотрел на меня, плотно сжав губы.