– Учти, если откажешься ехать, тебя арестуют.
Тэд помолчал, потом потянулся к трубке, позвонил в больницу – отменил какое-то мероприятие.
Мы спустились вниз к мальчикам, вместе позавтракали. Эд, не проронив ни слова, быстро все съел и ушел. Следом за ним Тео сунул под мышку папку с работами. Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к Тэду.
– Хорошо, – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. Затем поднял глаза. – Хорошо. Я собирался рассказать на следующий день, но после ее исчезновения не смог.
К своему удивлению, я успокоилась, тут же поняв, что он сейчас скажет. По сравнению с тем, что я себе навыдумывала, это был сущий пустяк.
– Так говори сейчас.
Он быстро оглядел кухню, будто видел ее впервые.
– Я сделал большую глупость. Такого со мной еще не бывало. Молодая девушка. Не замужем.
Мне было все равно. Совершенно все равно. Теперь понятно, почему он не заехал за Наоми. Не до того ему было в тот вечер.
– Понимаешь, я устал. Ничего не ел с утра. Операцию пришлось отменить, у Нитина был срочный случай. Я только закончил вечерний обход и вдруг встретил в коридоре Бет…
– Бет? – я помнила Бет из «Маленьких женщин» Луизы Олкотт. Такая милашка. Славная, женственная, всеми любимая.
– Сестра из нашего отделения. Она знала, что я ничего не ел, и предложила сходить поужинать в ресторан недалеко от больницы. Это лучше, чем у нас в буфете. Но когда мы пришли, он был уже закрыт, и я повез ее домой.
Я представила, какой дом у этой Бет. Там не стоят у двери грязные ботинки, и нет пса, который постоянно нарушает порядок. Они работают вместе и легко понимают друг друга. Никаких семейных проблем, никаких вопросов, сделали ли дети домашнее задание или почему приходят так поздно. Бет налила ему бокал вина, включила музыку, приглушила свет. В общем, создала обстановку. Затем села рядом, совсем близко, и смотрела ему в рот, когда он говорил. Она не была усталой для занятия сексом.
– И все же почему? – спросила я отстраненно.
После долгого молчания он пожал плечами.
– Не знаю, делает ли это ситуацию лучше или хуже, но причины никакой не было. Просто так случилось. – Он секунду помолчал, а затем медленно продолжил, избегая смотреть мне в глаза: – У нас с тобой никогда нет времени…
– Для чего? Для секса?
– Мы устаем. Быстро засыпаем.
Я понимала, куда он клонит. Что все это из-за меня.
– Скажи прямо. Чего ходить вокруг да около?
Зазвонил телефон. Он быстро снял трубку.
– Здравствуйте. Да, жена мне сказала. Я уже готов, – Тэд положил трубку и выпрямился. – Майкл приехал. Идет сюда. – Он вздохнул. – Извини, Дженни, я собирался тебе рассказать, но… я люблю тебя, ты это знаешь.
В дверь позвонили. Мне было не по себе. Настоящие муки еще не охватили меня, я только чувствовала их приближение. Это было подобно началу мигрени. Когда настоящая боль еще впереди. Он остановился у двери на несколько секунд, глядя на меня. Загар после недавней поездки в Калифорнию еще не сошел. Когда мы встречались с однокурсниками, все говорили, что Тэд совсем не меняется. А я замечала у себя небольшие морщинки у глаз, выступающие на лодыжках голубые вены и думала, что старею за двоих. Но полагала, будто это справедливая плата за то, что я имею. Что все это не важно.
– Извини, – произнес он в очередной раз, словно повторение этого слова что-то меняло. – Мы поговорим, когда я вернусь.
А мне казалось, что говорить тут не о чем. Извинения ничего не изменят. Я не хотела их больше слышать. И даже позволила ему поцеловать себя перед уходом. А когда он ушел, меня всю снова заполнила Наоми, и не осталось места ни для чего другого.
Глава 20
Дорсет, 2010
Тринадцать месяцев спустя
Канун Рождества. Утро. Из комнаты Эда и Софи доносился слабый шум, возня, затем приглушенный смех, и снова тишина. В первые недели нашего с Тэдом брака, когда мы были молоды, близость по утрам казалась легкой и необыкновенно приятной. Боже, как давно это было!
Я тороплюсь вниз, не желая ничего вспоминать. Берти спит, свернувшись в своей корзинке. Вдруг испугавшись, я опускаю руки, чтобы проверить, исходит ли от его тела тепло. Осторожно, чтобы не разбудить, а то он наделает шума. В Бристоле, в той прежней жизни, я прикрепляла к его ошейнику поводок и выводила гулять. Бежала трусцой, а он рядом.
За ночь снега прибавилось. Ветви деревьев изящно украшены белым. Опершись локтем о подоконник, я смотрю в заснеженный сад и опять вижу Наоми.
Нет, деточка, подожди до Рождества. Будь умницей, иди спать.