Тео весело рассказывает о том, как прошла поездка, о своей недавней выставке. Радуется, что снова здесь, в коттедже. У него уже появился небольшой американский акцент.
Наконец я спохватываюсь:
– Вы, наверное, голодные?
– Вообще-то нет, – отвечает Тео после небольшого молчания и обнимает меня: – Не обижайся, мама. Мы поели в «Бич-Хат».
– Но это же рядом с домом.
– Мы не хотели вас беспокоить, – вставляет Сэм.
Он что, хочет показать мне себя? Показать свою власть над Тео? Эти мысли быстро мелькают в моей голове и ускользают.
– Хорошо. Но теперь вы здесь и можете отдохнуть.
– Я хочу показать Сэму дом. Мы в какой комнате?
– Эд и Софи заняли его старую комнату. Но твоя маленькая, так что идите в нашу с папой.
– Ни в коем случае. Мы вполне поместимся в моей. Я много места не занимаю. – Тео испытующе смотрит на меня.
– Хорошо. Я не против.
– Спасибо, мама. А где Эд?
– Пошел с Софи в паб.
– Софи? Да, многое изменилось.
– К лучшему, – добавляет Сэм.
Появляется проснувшийся от шума Берти. Бежит к Тео, неистово виляя хвостом. Тео приседает, чтобы обнять пса.
– Я не думал, что он у вас такой старый, – удивленно замечает Сэм.
Тео поднимает на него глаза:
– Не смей его обижать. Он вовсе не старый.
Берти старый. Сэм правильно заметил.
– Когда приезжает папа?
Я достаю из кармана мобильный. Сообщений от Тэда по-прежнему нет.
– Завтра.
Они идут наверх устраиваться. Затем спускаются и, взяв с собой Берти, отправляются встречать Эда и Софи. Я надеваю свой старый синий фартук. Надо порезать рыбу. Все в холодильнике, там же креветки. Я начинаю с сельдерея, лука и чеснока. Включаю радио послушать рождественские песни. Знакомые мелодии успокаивают, чуть смягчают боль.
В дверь стучат. Наверное, Тэд. Опять потерял ключ. Я ополаскиваю руки и спешу открыть. Глаза слезятся от лука. Не хочется, чтобы он видел меня в таком виде.
Секунду или две в темноте ничего не видно. Затем в полукруг света выходит Дэн. Я его целую. Он смущенно краснеет. И я смущена.
– Спасибо за елку. Она такая славная. Ее украсила Софи… подруга Эда. Они вечера приехали.
– Почему вы плачете? – спрашивает Дэн.
– Я не плачу. Это лук. Вот, готовлю. Входи, поужинай с нами.
– Нет, я ненадолго… – он на мгновение замолкает. – Пришел поблагодарить за рисунки.
Мы молчим, затем он кивает, поворачивается и уходит, опустив плечи. Явно опечален, но непонятно чем.
Я возвращаюсь к рыбе. Добавляю пряности, шафран, вино. В кармане гудит телефон – пришло сообщение. Вытираю руки, достаю.
К Рождеству не успеваю. Постараюсь к Новому году. Т.
Ни извинений, ни сожалений. Ни «целую», ради приличия. Ни приветов Тео и Эду. Если рейс отменили, почему не объяснить? Но я обещала себе, ничему, что касается его, не удивляться. Убираю телефон, потому что ответного сообщения посылать не собираюсь. Не приедет к Рождеству, ну и ладно.
Бристоль, 2009
Шесть дней спустя
Тэд мне изменил. Это неприятно, но устраивать разбирательство сейчас не время. Мы разберемся потом, когда боль утихнет.
Позже утром Тэд позвонил из полиции.
– Я им все рассказал. Это оказалось несложно.
Конечно, ведь полицейские мужчины. А относительно подобных вещей у них круговая порука. Подумаешь, переспал на стороне. Экая безделица.
Потом он приехал и вел себя как ни в чем не бывало. Мне показалось, даже как-то повеселел. Как нашкодивший мальчишка, который понял, что ему все сойдет с рук. В другое время я бы, наверное, так легко это не спустила, но сейчас обстановка была иная. И все же мне было любопытно.
– Они тебе поверили, не проверяя?
– Почему же, проверили! Вызвали Бет.
– Неужели?
– Да. И звонили в ресторан, в котором мы хотели поужинать, а он оказался закрыт. Там подтвердили.
«Мы» – как это замечательно звучит, когда речь идет о нем и молодой привлекательной женщине. После стольких лет супружеской жизни. Но я не должна позволить, чтобы это меня засосало.
– Я составила список, что нам нужно сделать.
Тэд отвел глаза.
– Давай забудем этот досадный эпизод, Дженни. Я очень устал, потом еще выпил, опьянел. Сглупил, понимаешь.
Сглупил. Не изменил, не солгал. Нет, всего лишь сглупил. Двадцать лет прожили, зачем обращать внимание на такие мелочи.
– Я не хочу сейчас говорить об этом.