– Но мы не можем притворяться, будто ничего не случилось, – он озадаченно поднял брови.
– Именно это я и намерена делать. Притворяться. Когда найдем Наоми, тогда и поговорим.
– Тебе безразлично, что я тебе изменил?
– Чего ты хочешь, Тэд? Чтобы я устроила сцену? Закатила истерику?
– Нет, конечно, но… – Он не знал, что сказать.
– Сейчас не время, – оборвала его я. – Понимаешь, не время.
Он на секунду задумался, потом пожал плечами и быстро заговорил:
– Ты права, сейчас нельзя терять время. Так что ты наметила?
– Поговорить с мисс Уинем.
– Мисс Уинем?
– Да, с директором школы. Я договорилась с ней встретиться в середине дня.
– Вот черт! – он беспомощно развел руками. – А я как раз перенес операцию на середину дня, из-за полиции.
– Я одна справлюсь. Посмотрю, может, кто-то в школе вспомнил что-нибудь важное. И я получила из типографии пятьсот экземпляров листовок с ее фотографией и сопроводительным текстом.
– Я думал, полицейские это уже сделали, – он задумался. – Одна листовка висит на фонарном столбе недалеко от нашего дома. А у школы что?
– В том районе их вообще нет. И я намерена обойти в городе все клубы, пабы, железнодорожные и автобусные станции. И всюду развесить. – Говоря это, я ходила по кухне, собирая папку с листовками, липкую ленту, кнопки, молоток, гвозди.
– Я хотел бы помочь вечером, если удастся пораньше уйти.
Мне неприятно было на него смотреть.
– Со мной пойдет Майкл.
– Как ты считаешь, следует нам сказать об этом мальчикам?
– Конечно нет.
Мне показалось, что он вздохнул с облегчением.
– Ты уверена?
– У них своих забот хватает. Ты же сам сказал, что просто сглупил.
После ухода Тэда я пошла в ванную. И там, в приятно теплой воде, меня не покидали страшные видения. Наоми в ссадинах, вся облепленная засохшей грязью. Нет, еще хуже – жидкой. И грязь везде, даже в ушах и во рту. Боже, а вдруг она мертва и лежит с открытыми глазами? И ртом… Я быстро вылезла из ванны и с ожесточением вытерлась. Думай о другом, о чем угодно, но о другом. Хоть капельку приятном. Вот, у мальчиков неплохо идут дела. У Джейд появилась надежда на выздоровление.
– Держись, не сдавайся, – шептала я, глядя в зеркало на свое бледное лицо. – Вызывай в памяти улыбающуюся Наоми, какой она была после премьеры, когда ее обнимал Тэд. Просто невозможно, что ты ее больше не увидишь. Так дождись этого, – продолжала я, не уверенная, с кем разговариваю – с собой или с ней.
От нашего дома до школы было всего пять минут ходьбы. Я проходила по этому маршруту сотни раз. Неужели за ней в последние недели кто-то следил? Да, Наоми увлеклась новым знакомым, но, возможно, был еще один, кто следовал за ней, отмечал ее распорядок, знал, когда она бывает одна.
Я вошла в кабинет директрисы. Мисс Уинем, представительная женщина за пятьдесят, поднялась с кресла. Она выглядела одинаково и на торжественных собраниях в конце учебного года, и на спортивных праздниках, и на школьных балах. Всегда аккуратно одета, волосы с проседью тщательно причесаны.
Мы обменялись рукопожатием.
– Я вам очень сочувствую, доктор Малколм. Тем более сейчас такое неспокойное время. Мы здесь стараемся, как можем, помочь расследованию. – Она оглядывала меня, как показалось, с некоторым любопытством.
– Спасибо. Я пришла узнать, не появилось ли что-нибудь… – На меня вдруг накатила такая невероятная усталость, что не удалось даже закончить фразу. Тем более что было очевидно: ничего нового она мне не сообщит. Все бесполезно.
– В школе уже трижды побывали полицейские, – проговорила директриса, нахмурившись. – Тем не менее с вами хочет поговорить миссис Эндрюс, классная руководительница Наоми. – Мисс Уинем кивнула в сторону стула, где сидела интересная молодая женщина, которую я, войдя, не заметила.
Она встала и подошла ко мне.
– Здравствуйте, доктор Малколм. Я Салли Эндрюс.
Она слабо пожала мне руку, поправила волосы. Затем мы сели рядом на диван.
– Я очень переживаю о случившемся. Со мной говорили полицейские, просили вспомнить, не заметила ли я что-нибудь необычное, касающееся Наоми. И вот вчера, когда я лежала в ванной, мне неожиданно пришло в голову, что Наоми последние два месяца была какая-то другая.
– Что значит другая?
– Задумчивая. Я спросила, как она себя чувствует. Наоми ответила, что прекрасно.
Я молчала. Салли Эндрюс заметила ее беременность, но не поняла, что это такое.
– Меня это не сильно обеспокоило, – продолжила она. – Всякое бывает. Но однажды Наоми удивила меня вопросом. – Салли Эндрюс сглотнула. – Можно ли вернуться и сдать экзамены, если бросить школу.