– Эд, ты тоже приготовься.
Какая я была глупая и доверчивая! Все как на ладони, но я отказывалась это видеть. Закрыв глаза, я ощущаю слабый аромат лаванды.
– А теперь открой глаза.
Тео и Сэм принесли из машины большой плоский пакет и прислонили его к стене. Тео протягивает мне ножницы, но не убирает руку от пакета.
– Погоди смотреть, я кое-что скажу.
– Говори скорее, мне не терпится.
Аромат лаванды вытесняет запах поленьев в камине и шишек на рождественской елке. Это наверняка фотографии, сделанные Тео в Нью-Йорке. Возможно, он с Сэмом на фоне какой-нибудь достопримечательности.
– Там Наоми, мама, – предупреждает Тео напряженно.
Я срываю обертку.
Качественный, талантливо выполненный монтаж из фотографий Наоми в красивой раме. В центре – большой снимок, где она в костюме Марии, снятая для афиши «Вестсайдской истории». Тогда она, наверное, уже была беременна. Вокруг – множество фотографий разных размеров и формы. Трехлетняя Наоми на спине у Тэда; пятилетняя, с неровной челкой, которую сама себе подрезала; двенадцатилетняя, с хоккейной клюшкой, рядом Никита, обе смеются.
– Тео… – я замолкаю, не в силах говорить.
– Извини, мама, – смущенно произносит он.
– Я тебя предупреждал, – тихо говорит Сэм. – Давай унесем это отсюда.
Он наклоняется, чтобы поднять раму, но я его останавливаю.
– Погодите. Все в порядке. Это просто чудесно. Его надо повесить вон там, над дедушкиным креслом. Отсюда мне будет хорошо видно.
– Я собрал их и думал просто тебе подарить, – объясняет Тео, – а потом решил вот так оформить. Только, наверное, поторопился. Надо было подождать.
– Большое спасибо, Тео. Это замечательный подарок.
Эд подкладывает в камин поленья. Сэм взялся готовить рождественский пирог. Он привез все из Америки – кукурузную муку, клюкву, начинку. С ним на кухне запираются Тео и Софи. Не позволяют мне войти.
– Отдохните, пожалуйста, а мы поработаем. – Софи улыбается и закрывает дверь.
Эд у камина читает какую-то новую книжку. Вчера выговорился и теперь спокоен.
Раздается негромкий стук в дверь. Эд встает, идет в прихожую. Через несколько секунд оттуда доносится:
– Привет. Твоя елка выглядит классно. Иди посмотри.
– Нет… я… пришел попросить дров, у бабушки закончились.
Дверь кухни открывается. Появляется Сэм, вкладывает в руку Дэна бокал с шампанским.
– Разве можно зайти в гости на Рождество и не выпить? – голос у него теплый и приветливый.
Дэн снимает ботинки и входит. Куртка с капюшоном расстегнута, под ней видны джинсы, сползшие на бедра. Он бросает на меня взгляд, как бы спрашивая. Я поднимаю свой бокал, улыбаюсь. Сэм уводит его на кухню. А Тео тем временем выходит во двор, нагружает в ручную тележку поленья и везет к Мэри. Там он объяснит ей, что внук на некоторое время у нас задержится.
Мы все усаживаемся за кухонный стол. На нем свечи, увитые плющом и остролистом. Софи покормила Берти, и он сидит у ее ног. Сэм ставит перед Дэном тарелку с дымящейся тушеной индейкой в пряной подливке. Тот смущен.
– Я не собирался…
Тео его перебивает:
– Нам интересно с тобой познакомиться. Мама рассказала, что ты создаешь интересные композиции из корней деревьев. Это здорово. Я уже больше года назад сделал серию фотографий моей сестры в лесу, среди деревьев. Кажется, неплохо получилось.
Моей сестры. Боже, как давно я не слышала этих слов! Они прозвучали так, как будто она где-то здесь, рядом. Эд смотрит на меня. В одной руке у него бокал, другой он обнимает Софи. Взгляд чуть настороженный, но совсем не такой, как вчера.
Бристоль, 2009
Восемь дней спустя
Меня испугали глаза Эда.
В то утро я проснулась с мыслью, что после исчезновения Наоми прошла неделя и один день. Должно было что-то проясниться, но мы по-прежнему стоим на месте. Сидим и ждем. Я в особенности. Меня как будто прикололи булавкой к месту. Сбросив одеяло, я села в кровати.
– Но сегодня все изменится, – мои слова гулко прозвучали в тишине дома.
Тэд уже ушел на работу. Тео тоже нет. В оставленной на столе записке он сообщил, что пошел сдавать работу на соискание стипендии. Его приняли в Нью-йоркскую киноакадемию на отделение фотографии. Занятия начинаются в следующем году, и стипендия бы не помешала. Сегодня я забыла его проводить, не накормила завтраком. Совсем забросила семью.
Эд спустился, когда я варила кофе. От него опять пахнуло чем-то незнакомым, непонятным.