– Он обедает.
– И все же нам нужно с ним поговорить, – сказал Майкл. – Это недолго.
В полумраке прихожей на стене поблескивало зеркало. Миссис Мур провела нас мимо него в очень чистую кухню.
Гарольд, закончив еду, занялся рисованием. Тарелка отодвинута в сторону. На нем полосатая рубашка с короткими рукавами. Пухлые руки усеяны маленькими родинками. Он тщательно трудится над рисунком, тяжело дыша и высунув язык. Достает цветные карандаши из стоящей рядом коробки. Майкл взял из стопки один рисунок, но Гарольд тут же его выхватил.
Я присела рядом с его стулом и показала листовку с фотографией.
– Гарольд, это Наоми. Ты ведь ее знаешь?
– Ушла, – произнес он спокойным тоном.
– Что? – Майкл посмотрел на миссис Мур.
– Он смотрел телевизор, когда о ней передавали, – хмуро пояснила она. – И слышал наш разговор вчера. Ему нечего вам сказать.
– Это так, Гарольд? – спросил Майкл.
Тот смотрел на него какое-то время без выражения, затем начал неистово черкать синим карандашом по листу бумаги. Я встала, и мы направились к двери.
– Гарольд, – произнес Майкл, повернувшись, – если что-нибудь вспомнишь, пожалуйста, дай нам знать.
Снова оказавшись у меня на кухне, он начал что-то записывать в свой блокнот, а я позвонила Фрэнку. Сработал автоответчик, что меня вполне устраивало. Разговаривать сейчас не было настроения. Я оставила сообщение, что, если нужно, готова выйти на работу.
В дверь позвонили, когда я еще была занята с телефоном. Майкл пошел открыть. На пороге стоял Гарольд с пачкой бумаг под мышкой. Сзади подошла запыхавшаяся миссис Мур.
– Наоми, – громко произнес он. – Наоми.
– Понимаете, он вдруг вспомнил что-то важное, – пояснила его мать.
Гарольд прошел на кухню и положил на стол рисунки. Их было листов двадцать, и на каждом был примитивно изображен автомобиль, похожий на грузовик. Он подтвердил это, показав на рисунки:
– Грузовик.
Майкл перебрал листы и взял один, более полный. На нем Гарольд изобразил не только грузовичок, но и ближайшее здание.
– Это театр, – пояснила миссис Мур и посмотрела на меня. – Когда вы ушли, он начал повторять имя вашей дочки.
Значит, у театра стоял синий грузовичок. Я задумалась, но не смогла вспомнить, видела ли когда-нибудь у театра автомобиль синего или голубого цвета.
Гарольд скрутил лист бумаги и тыкал им в синий грузовичок на рисунке. На его верхней губе сверкали капельки пота. Он начинал сердиться.
– Спасибо, Гарольд, – тихо проговорил Майкл. – Ты нам очень помог в поисках Наоми.
Выдержав пристальный взгляд Гарольда, Майкл высвободил из его руки и расправил на столе смятый лист. Это была листовка с фотографией Наоми.
– Спасибо, – повторил он со значением, – ты помог нам больше, чем все остальные.
Проводив Гарольда и миссис Мур, я повернулась к Майклу:
– Как по-вашему, это важно?
– Возможно, – он пожал плечами и вгляделся в рисунок. – Мне все же кажется, что это скорее фургончик, пикап, а не грузовичок. – Он посмотрел на меня с озабоченным видом.
Могу себе представить, как я сейчас выглядела. Похудевшая, изможденное лицо, нечесаные волосы, покрасневшие глаза. Я грустно усмехнулась.
– Вы хотите сказать, что я выгляжу ужасно? Так это не имеет значения.
– Вы ошибаетесь, – он покачал головой. – Это имеет значение, и большое. Нельзя позволять себе опускаться. Вы должны быть сильной, иначе не выдержите до конца, сломаетесь. Учтите это. Кроме того, на вас смотрят окружающие. Ваши сыновья, муж. Не сдавайтесь.
Я заставила себя улыбнуться и коснулась его руки:
– Вы совершенно правы, Майкл. Спасибо. Я буду стараться. А теперь скажите, этот синий фургончик нам чем-нибудь поможет?
– Не исключено, – он улыбнулся в ответ. – Хотя кругом полно синих и голубых фургонов. Но это ниточка, зацепка, которая может нас куда-то привести. Вот так и раскрывают дела. Ниточка за ниточкой.
Тео пришел домой в плохом настроении. Переживал, что его работа на соискание стипендии получилась неудачной. Он торопился и насколько раз ее переделывал. Мы поужинали вместе. Потом явился Эд. В последнее время он стал поздно возвращаться. Засиживался в библиотеке до закрытия. Есть не стал, сказал, что перекусил в школе.
Перед тем как уйти к себе, я обошла их комнаты. Тео лежал на кровати, разговаривая по мобильному. Уже веселый. Увидев меня, улыбнулся. Эд оставил дверь приоткрытой. Заснул на кровати в одежде. Я тихо сняла с него ботинки, накрыла одеялом. Повернулась уходить, и тут свет на лестничной площадке упал на какие-то бумажки на прикроватном столике. Я присмотрелась и с удивлением обнаружила, что это купюры, десяти– и двадцатифунтовые, аккуратно сложенные в стопку. Всего, наверное, около трехсот фунтов. Откуда они у него? Тэд переводил сыновьям небольшие суммы, так что эти деньги вряд ли от него. Может быть, Эд тайком где-то работает? Говорит, что занимается в библиотеке, а сам моет посуду в пабе? И ничего нам не сказал. Я хотела разбудить его и спросить, на он выглядел таким изнуренным, что я решила подождать до утра. Вышла на цыпочках и закрыла дверь.