Эд сидел, опершись на спинку кровати, с наушниками на голове. На коленях книга. Увидев меня, начал быстро листать страницы. Я села на кровать, и он резко отодвинулся.
– Пожалуйста, послушай меня внимательно.
Он напрягся и перестал переворачивать страницы.
– Родители в таких случаях немедленно сообщают в школу. А некоторые и в полицию. И то, и другое будет связано с неприятными для тебя процедурами. Но я предлагаю договориться.
Он снял наушники.
– Если ты согласишься пойти в реабилитационный центр, мы не будем сообщать ни в школу, ни в полицию. И конечно, тебе придется кое-что нам рассказать.
Он долго молчал, глядя на меня. Затем перевел взгляд на книгу на коленях.
– Мне нужно будет уйти из школы?
– Разумеется. Ведь ты поселишься в реабилитационном центре.
Он откинулся на спину и закрыл глаза.
Я осторожно завернула его рукав. Да, там была солидная припухлость величиной с небольшую сливу.
– Это опасно, Эд. Нам нужно срочно ехать в травмпункт.
– Сделай это сама.
Я не стала настаивать, боясь, что он откажется идти в реабилитационный центр. Принесла из машины стерильный хирургический комплект, который возила с собой на случай, если придется делать что-то экстренное у пациентов на дому. В сумке нашлись антибиотики. Потом я вымыла руки в ванной комнате в очень горячей воде. Да, ему будет больно, но придется потерпеть. Вытерев руки бумажным полотенцем, я надела хирургические перчатки и перестала быть матерью, став доктором. Стандартная процедура вскрытия нарыва хорошо мне знакома и не должна была вызвать затруднений. Я продезинфицировала его руку йодным тампоном, закрепила как следует и анестизировала область нарыва.
– Эд, я сделала заморозку, но все равно будет больно. В больнице тебе бы ввели более сильное обезболивающее.
– Делай спокойно, я вытерплю.
Я разрезала скальпелем кожу над нарывом, и оттуда брызнул густой желтый гной.
Эд вскрикнул и глухо застонал. Его лоб покрылся капельками пота. Я начала быстро выдавливать гной.
– Потерпи, скоро конец.
Я впрыснула антисептик, затем наложила на рану мягкий тампон, забинтовала, после чего дала ему проглотить ударную дозу антибиотиков. Пенициллин и метронидазол. Потом парацетамол и чай.
Я сидела на кровати, зажав свои дрожащие руки между коленями. Эд – рядом, с белыми губами.
– Папе не говори. Пожалуйста.
– Сам подумай: как я могу ему не сказать, если ты бросишь школу? Конечно, это ему не понравится, но он поймет. Папа знает, что такое борьба с вредной привычкой. Сам бросал курить много лет назад.
– Я не знал, что папа курил.
– Да. А иногда не только сигареты.
– Неужели? – Эд посмотрел на меня, и его глаза на мгновение засветились.
– Все ошибаются, мой дорогой. Главное – вовремя спохватиться.
– А вот мой замечательный брат, наверное, никогда не ошибается.
Я ждала, когда он снова заговорит о Тео, но у Эда слипались глаза.
– Я продавал их… в обмен на кетамин… – пробормотал он и заснул.
Понятно. Он брал лекарства из моей сумки и продавал, чтобы купить кетамин. А купить сильный наркотический анальгетик петидин и успокоительное и снотворное средство тазепам, я думаю, желающие находились.
Я закрыла дверь и тихо вышла с подносом. Только спустилась вниз, как зазвонил мобильный.
– Это передадут в новостях, – сказал Майкл. – Так что приготовьтесь.
Я опешила. Неужели журналисты узнали об Эде? О том, что он наркоман? Но Майкл продолжал, и я поняла, что это совсем другое.
– В лесу нашли брошенный голубой пикап.
Глава 26
Дорсет, 2011
Тринадцать месяцев спустя
В ванной после слива воды остаются маленькие камешки, черные и коричневые. Иногда они впиваются в кожу ног, и я их чувствую, когда надеваю туфли. Но сейчас я их замечаю и слежу, когда они исчезнут в сливном отверстии.
После ванны я выхожу из дома позвонить. Говорю тихо, поднеся мобильник ко рту, потому что окно в комнате Тэда открыто, и он может услышать. Ожидая ответа Майкла, я наблюдаю за черным паучком. Он свешивается на паутинке с садовой стены, качаясь, как маятник. Маленькая блестящая бусинка.
Майкл слышит мой голос и удивленно спрашивает:
– Что-то случилось?
– Тэд еще здесь, – говорю я, пальцем отталкивая паучка к стене. Он стукается о камень.