– Нужно найти что-то более основательное, – шепчу я в тишине дома. Потом спускаюсь вниз, пью чай, несколько чашек одну за другой, пытаясь унять дрожь в руках. Но сегодня я чувствую себя лучше. Озноб и головокружение прошли.
Я быстро перебираю в голове факты, ища, за что зацепиться. В отчаянии звоню Майклу. Срабатывает автоответчик. Звоню в кабинет. Отвечает женщина, через некоторое время подходит Майкл. Внимательно слушает.
– Дженни, у нас достаточно материала для его задержания и допроса. Его семью уже ищут.
Свободно говорить он не может. Рядом люди. Возможно, секретарша просматривает картотеку в металлическом ящике.
– Но он очень умный, Майкл, и сможет выпутаться.
– Сначала нужно его найти, а там пусть попробует. Его уже задерживали несколько лет назад за кражу автомобиля.
Мне кажется, что Майкл говорит как-то рассеянно, по-настоящему меня не слушает. Должно быть, устал, ведь вчера вернулся от меня поздно. Наверное, жестом показывает секретарше принести кофе.
В окне темнеет. Должно быть, ветер пригнал с моря тучи. А вот и дождь, он не заставляет себя ждать. Я вспоминаю брошенный в лесу сожженный автомобиль.
– Для нас главное – добыть его ДНК. В суде это основное доказательство.
– Ну и что? – торопливо говорю я. – Ты найдешь его ДНК, и что дальше? Как это можно будет связать с Наоми?
– Дженни, я сейчас занят. Давай обсудим все позднее, – Майкл замолкает.
Представляю, как он в это время пьет кофе глотками. Дождь за окном усиливается, капли громко стучат по крыше.
– Я сейчас поеду в тот лес, – говорю я, внезапно приняв решение. – Там, где он сжег автомобиль. – В голове уже формируется список того, что нужно взять: фонарик, лопата…
– Зачем, Дженни? Криминалисты там все обыскали дюйм за дюймом. – В его тоне слышится раздражение. Раньше я этого не замечала.
– Но что-то могли пропустить. Разве такого не бывает?
В коттедже жарко. Тэд перед отъездом натопил как следует. Я спешу в пристройку взять лопату. Совком очищаю ее от комков земли. Она нужна мне, чтобы найти предмет, к которому прикасался этот Йошка.
До леса езды три часа. Машины медленно ползут по шоссе под пеленой дождя. Слева с ревом проезжает огромный грузовик, обдавая мое лобовое стекло грязной водой. Берти спит, свернувшись на сиденье рядом. Моя рука покоится на его теплой спине.
Место я запомнила настолько хорошо, что узнаю его почти мгновенно. Наверное, этот поворот и лесная дорога как-то автоматически отложились в моей памяти. Я ставлю машину там же, где и Майкл. Выхожу. К счастью, дождь прекратился, но в лицо дует сырой ветер. Я бреду по вязкой дороге и размышляю. Берти идет рядом. А не вернуться ли мне в машину, поехать в Торнбери и найти там какое-нибудь небольшое кафе? Сейчас как раз середина дня. Посижу с сэндвичем и кофе, понаблюдаю за жизнью, которую ведут все нормальные люди, притворюсь, что и я такая же и мне не нужно идти в ту рощу, где год назад некий человек бросил машину, в которой увез мою дочь. Не нужно искать что-то, что помогло бы его найти.
Мои ноги, оскальзываясь в грязи, по-прежнему несут меня к тому месту. Прошел год, но тут ничто не изменилось – та же самая роща. Я не сразу решаюсь войти в полумрак. Поляну, где стоял фургончик, несложно определить по обгорелому дереву. Берти бегает вокруг, обнюхивает корни. Приглядевшись, я обнаруживаю, что кое-что здесь все же изменилось. Два дерева повалены. Наверное, после зимних бурь. Запах свежей земли возбуждает Берти, он пробует ее разрыть.
Я начинаю копать в том месте, где стоял фургончик. Раздвигаю лопатой опавшие листья и рою в одном месте, потом в другом. Надеюсь найти перчатку, которую он случайно обронил, или еще что-нибудь. Снова пошел дождь, но я работаю, не обращая внимания. Останавливаюсь на пару минут передохнуть и продолжаю.
Иногда лопата ударяет о камень или битое стекло. Но вот Берти залаял. Я поднимаю голову, вижу в его зубах что-то белое. Кость. Ребро ягненка или олененка. Следом Берти находит предмет побольше. Длинный овальный череп травоядного животного с хорошо сохранившимися коренными зубами.
Я устало приседаю на корточки. Майкл был прав. Не в том месте я взялась искать. Тут ничего нет. Разве что вот эти кости. Надо бы поднапрячь мозги и подумать, где может быть какая-то зацепка.
Бристоль, 2009
Двадцать дней спустя
С Тэдом мы практически не разговаривали. Нам нечего было сказать друг другу. Эд в реабилитационном центре, а Тео почти все время проводил в школьной художественной мастерской. Возвращался усталый и немногословный. Смотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но не мог. А я не пыталась ему помочь, потому что говорить не было сил.