Я его прерываю:
– Майкл, я хочу поехать в табор.
Сестра Йошки не сказала им, где он их похоронил. Может быть, доверится мне?
– Я отвезу тебя туда сразу, как только закончится расследование. Обещаю. Нам предстоит подвергнуть всех свидетелей перекрестному допросу и снова тщательно осмотреть машины и территорию.
Майкл идет на кухню, по пути доставая из кармана фляжку. Я слышу звон посуды, шум кипящего чайника. Он возвращается с кружкой кофе, сдобренного виски. Смотрит, как я пью. Утром, когда он приготовил для меня горячий шоколад, она была еще жива? И когда это было? Вчера? Нет, нет, какая чушь! Она умерла несколько месяцев назад.
Майкл едва не падает от усталости. Через несколько минут поднимается наверх спать. Я слышу стук его ботинок о пол, потом скрипит кровать, и наступает тишина. Я закрываю глаза и вижу ее комнату в тот момент, когда зашла туда в последний раз.
Эд сказал, что я вообще ни черта не знала. К сожалению, это так. Все было у меня перед глазами, не было лишь желания присмотреться.
Бристоль, 2010
Девять месяцев спустя
Было воскресенье – день моего отъезда. Тэд отправился гулять. Сказал, что не хочет быть дома, когда я уеду. Грузчики должны были приехать в середине дня. Я собрала то немногое, что хотела взять с собой, остальное пусть остается Тэду.
Когда за ним закрылась дверь, я поднялась в комнату Наоми. Солнце уже припекало. Стоял настоящий погожий летний день, очень хороший для прогулок с детьми. В комнате не было ничего, кроме кровати. Я раздвинула шторы, открыла окно. Пока стояла, подставив лицо теплому ветерку, на улице внизу из-за угла появилась женщина в летнем платье. Одной рукой она толкала перед собой детскую прогулочную коляску, а другой прижимала к уху мобильный телефон и кивала невидимому собеседнику. Коляска была глубокая, обитая мягким материалом. Ребенка я не видела, но следила за ней до тех пор, пока она не скрылась из вида, продолжая кивать.
Глядя на эти шторы в золотистую и алую полоску, я вспомнила, как мы выбирали для них ткань в магазине «Джон Льюис» три или четыре года назад. Мне понравилась хлопчатобумажная, с узором из серых, светло-зеленых и лимонно-желтых листьев. Я представила, в какой цвет будет окрашивать комнату проникающий сквозь шторы свет. Повернулась, чтобы посоветоваться с Наоми, а она уже шла к кассе с отрезом ткани, расцвеченной яркими золотистыми и красными полосами. На мои доводы, что цвета слишком кричащие, даже аляповатые, что комната с такими шторами будет похожа на какую-то таинственную пещеру, она улыбнулась. И ее улыбка была – теперь я это понимаю, – предшественницей той загадочной, последней.
– Это именно то, что мне нужно.
Глава 31
Дорсет, 2011
Четырнадцать месяцев спустя
Уже рассвело. В тишине кухни появляется странный шум, напоминающий треск костра. Через секунду я понимаю, что это дождь стучит по крыше. Серое небо в окне пересекают стекающие струи. Я сажусь писать письма, чего давно не делала. Но перед путешествием это необходимо. Тем более я не знаю, сколько оно продлится. Я вырываю чистые листы из альбома для рисования, и переплет расползается. На пол падают рисунки – ее туфли, толстовка с капюшоном, игрушечный жираф, сорока. Я не нагибаюсь за ними. Пусть лежат.
Тэд!
Сейчас, когда я пишу тебе это письмо, ты еще спишь, но к тому времени, когда его получишь, я буду далеко. Пожалуйста, расскажи все мальчикам, хотя им я тоже посылаю письма.
Если ты в этом и виноват, то не больше, чем я. Мне нужно было быть внимательнее, когда Йошка приходил на прием. Возможно, он бы нас простил. Йошка знает, что такое семья, и понял бы, как мы будем страдать. Но все же, я думаю, он увел ее потому, что они полюбили друг друга. Так что изменить мы с тобой все равно ничего не смогли бы.
Я уезжаю в Уэльс. Надеюсь, кто-нибудь в таборе скажет, где он их похоронил.
Большой привет Ане.
Приеду в Бристоль, как только смогу.
Шум дождя заглушает скрип ручки по бумаге. Возможно, когда он прочтет это письмо, рядом будут мальчики. И где-то там же в комнате, на заднем плане, – Аня. Я вижу ее заплаканное лицо.
Дорогой Эд!
Надеюсь, папа тебе уже рассказал, что случилось с нашей любимой Наоми. Но она нашла то, что хотела. Чего многим не удается.