Князь встретил в общине, сидя на стуле с высокой спинкой, изрезанной медвежьими головами. Говорили люди, что и под стены города кости медведя зарыли. Что сам Велес позволил — и от того городу удача уж много лет сопутствовала. А особенно тогда, как вновь занял княжеский стол потомок славного рода.
— Здрав будь, князь, — Рарог подошел ближе и остановился, разглядывая Владивоя издалека.
Тот помолчал немного, как будто раздумывал, стоит ли отвечать на приветствие хоть что-то.
— Поздорову, Измир, — назвал его по имени, что тот открыл в тот день, как пришел в детинец впервые. — Вот сколько слышал о Рароге кривотолков или кощунов от людей, никогда бы не подумал, что это ты и есть.
— Надо было меня кметем в дружину брать. И не было бы кривотолков, — тот приблизился еще немного, пытаясь вглядеться в лицо князя сквозь желтоватый полумрак.
— Не надо было против рода своего идти.
— Коли не пошел бы, так и до Волоцка не добрался. А тут вы меня тоже неласково встретили с воеводой твоим. А в дружину мне ой как хотелось, — Рарог вздохнул сокрушенно. — Пришлось свою заводить.
Владивой встал, чуть вскидывая голову. Обошел стол неспешно, размышляя о чем- то и покачивая головой. Совсем не изменился за те три года, что они не виделись. Ни седины заметной в волосах не появилось у князя от забот больших, ни морщин на суровом лице. А вот Рарога эти годы поменяли хорошенько. Но Владивой все равно сразу его узнал.
— Я мог бы ватагу твою нынче же задавить, — бесстрастно рассудил князь. — Татю ведь не положено людям помогать. Татю положено было бы за княжну и выкуп у меня большой попросить. А ты ее домой привез.
— Неправильный я, значит, тать, княже, — Рарог хмыкнул, пытаясь разгадать, куда Владивой ведет.
— Я и гляжу, что неправильный, — согласился тот. — Да и слыхал, что своих ты не грабишь, простому люду зла не чинишь. И на чужих землях тебя видят чаще, чем в моем княжестве. Потому давить я тебя не стану. Отблагодарю даже…
— Жизнью?
— И ею тоже. Но если ты поможешь мне, Измир, — Владивой остановился напротив, обойдя Рарога по кругу. — Два лета уж русины не дают покоя купцам, которые по Волани держат путь на юг или север. Ловим их, конечно, но ватаги стали больше. Уже и остроги жгут. А купцы ищут другие пути. Для них здесь слишком опасно. Сам понимаешь, чем это грозит Волоцку. Да и весям.
— Понимаю, чего же не понять, — Рарог кивнул, выслушав рассказ князя.
Признаться, не думал, что об этом он пожелает поговорить. Но так даже лучше.
— Так вот я хочу взять тебя на службу, — продолжил князь. — И себя отбелишь. И отцу отрада.
— Отцу до того, белый я или черный, давно дела нет.
— Зря ты так думаешь, — Владивой вдруг хлопнул его по плечу ладонью, сдавил пальцами ощутимо. — Он рад будет, если ты вернешься в род. Не татем, за которого стыдно. А тем, кто сможет его продолжить достойно. Тем, кто с князем будет дружен. И славой воинской не обделен.
Мягко стелет, подлец. И говорит-то все слова правильные, такие, которые каждый услышать захочет. Да кто в ватаге Рарога откажется из находника неприкаянного вдруг сделаться едва не кметем? Да Владивой не был бы князем, если бы в предложении его не нашлось бы несколько подводных камней. А то и целая гора, такая, что и киль поломает в щепки, и борта в стороны размечет.
— Так чего ты хочешь, княже? Говори яснее. А то ведь я не на всякую дружбу соглашусь.
— Ты много по рекам ходишь. Знаешь их хорошо. Много лучше других. И сражаешься умело. А потому мне нужна дружина, та, которая русь прямо на воде остановить может, — пояснил князь. И взгляд свой холодный, серый, как озеро в ненастье, в конце припечатал.
И надо бы соглашаться немедля — так этот взгляд, суровый и ожидающий говорил. Предупреждал, что дурить и кочевряжиться не стоит, иначе гостеприимство и терпение правителя могут обернуться немилостью вмиг. Но легко такие дела не решаются. Много было задумано на это лето, и путь далекий — прочь из княжества Волоцкого был уже почти начат. Стало быть, ватажникам объяснять придется. Да и такой малой дружиной, как пожелал назвать ее князь, вряд ли можно долго гонять русинов. Потреплют, а там и замечать перестанут. Опасное это дело.
— Я не один по рекам хожу, — вновь заговорил Рарог после недолгого молчаливого раздумья. — Со мной много людей. И решать не только мне. Потому я так тебе скажу: ты меня отпустишь сейчас. А как сойдет самое большое половодье, как соберу я остальных своих людей, тогда тебе свое слово скажу.
— Половодье сойдет скоро. Я дам тебе время подумать, — голос князя взрезался острой сталью. Терпение его уже подходило к концу. — Но не слишком долго. И, если пропадешь, пожелаешь спрятаться, то следующая наша встреча не будет доброй.