Выбрать главу

Чудилось постоянно в словах и взгляде Драгицы осуждение. Не нравилось той, что Гроза и ратному делу малость обучена — отцовский недогляд: негоже мужицким делом девице на выданье маяться. Да и что кмети вокруг нее уж больно вьются густо: большая опасность, что следующего Купалу дочка воеводова девицей не проводит — и замуж выйти не успеет. Или, может, даже на Ярилу Сильного сведет кто из особо упорных кметей в лесок.

— Глазищи у тебя колдовские, — говаривала часто, как случалось в светлице за рукоделием засесть с ней и княжной. — Что топь ледяная. Вот парни и теряют покой.

И косилась в сторону окна, за которым внизу шумело ристальное поле княжеской дружины. А что Гроза могла с глазами своими поделать? Судачили, в мать пошли: она-то не помнила толком, а сны — они не в счет. Вот и теперь Драгица посматривала на нее искоса и все не одобряла: что едет та в седле наравне с кметями, что с косы своей платок шерстяной сбросила, дразня словно бы. И что молчала на их внимание, только пуще распаляя горячую от Ярилиного жара кровь.

— Зря она с нами поехала, — уловила Гроза краем уха слова Драгицы, что та почти шепнула Беляне.

— А чего это мне ехать с вами нельзя? — обернулась к ней.

Та, кажется, и не ожидала. Но быстро сбросила растерянность и поджала губы.

— Непутевая ты, Гроза, — только и сказала.

Уж отчего так решила — кто разберет. А Беляна только языком цокнула и очи горе возвела, устав от причитаний наставницы. И без того невесела была княжна в те дни, что сбиралась в дорогу до жениха своего, за которого давно князем сговорена. И даже не потому, что невесте положено грустить о покинутом отчем доме и роде своем горевать. И песни петь печальные, заунывные о нелегкой доле, что ждет ее на жениховой стороне. Глодало Беляну изнутри что-то другое, о чем она даже Грозе, своей подруге самой близкой, мало говорила. Но та догадывалась, конечно.

Одно дело, когда к жениху Уннару, сыну ярла с острова северного Стонфанг, сердце не лежит. Другое — когда занято оно уже с прошлого лета, и тот, кто там поселился, тем больше его тревожит, чем дальше находится от своей зазнобы.

Но Беляна, кажется, смирилась с волей отца. Или просто другим хотела это показать. И вот они второй день уже ехали отрядом большим, да не слишком, к городу Росич — а оттуда по глубокой Росяне должны были отправиться на север в лодье, которую боярин местный уже для княжны приготовил. Много кметей с собой в дорогу брать не стали: потому что встретят на другой стороне хирдманны ярла и сопроводят до самого Стонфанга, как за щитом.

Гроза и могла остаться в Волоцке: и без нее невесту довезли бы и с рук на руки передали. Да только самой нужно было из города, из-под внимательного взора князя вырваться. Что бы там ни решал себе отец, а она давно уж себе другую судьбу назначила. И нужно было с этой судьбой лицом к лицу встретиться. Иначе никак родителя от сердечной тоски по утерянной жене не спасти. Терзала она его уже несколько лет, иссушивала, превращая могучего воина и воеводу, гордость княжеского войска, едва не в старца. Хоть ему еще в полной силе хозяйство бы вести, жену себе другую искать да земли княжества стеречь подле Владивоя.

Но нет. Сдавал самый ближний его боярин — а потому услали его из Волоцка в острог подальше. И выбросить жалко, ведь просто так не погонишь взашей: все ж друзья с владыкой — и пировали за одним столом не раз, и кровь проливали. Но и оставить в детинце нельзя, потому как рассеян стал воевода, а то и забывчив порой. Уроки тела, кои каждому воину положены, стал забрасывать. Хозяйством занимался едва-едва. И все чаще можно было найти его сидящим в хоромине неподвижно, глядящим куда-то в пустоту.

Больно было Грозе от вида отца, которого она помнила еще полным силы и удали. Потому хотела она его избавить от таких мучений. Но дело то опасное и неведомо чем окончится.

Помалу смеркалось. Светило покатилось к окоему, слепя глаза лучами, брошенными прямо вдоль тропы. Гроза прикрылась ладонью, стараясь вглядеться в желтую, словно масло топленое, даль. И успела увидеть только, как встали на пути темные широкоплечие фигуры. Как разрезали быстрыми лезвиями свет несколько стрел. Одна ударила кметя Болота в плечо, только едва не достав до шеи. Вторая просвистела мимо. Дернулся и другой дружинник, успев, однако, уклониться.