А эта борьба отвлекала, заставляла чувствовать себя живой. А ещё очень отвлекали глаза Дарка. Чёрные, как безумная ночь. Окунаясь в них взглядом тоже начинаешь чувствовать себя безумной. И живой. Но в то же время никуда не деться от мысли, что с этим миром всё не в порядке. Он кажется ослепительной декорацией, блестящей, яркой и – ненастоящей. Самое тошное, что Сэб Уолш права – никому тут нельзя верить. Особенно из тех, кому верить бы хотелось.
Почему бы и не получить то, что хочется? Аврора встала и подошла к окну. Как странно, что в этот час гостиная пустует. Где все? И нервы её на пределе. Признаться стыдно, но она весь вечер ждала его появления. Была уверена, что он вот–вот придёт, хотя бы для того, чтобы вновь начать сыпать угрозами. А его всё не было. Вот и сейчас смотри в темноту окна, слушает, как моросит дождь и ждёт, прислушивается – не звучат ли шаги.
Его шаги.
Аврора продолжала стоять у окна, в темноте которого ничего не происходило, но даже это безынтересное занятие помогало убить время. Стрелка медленно ползла по циферблату, натягивая нервы, как леску – леска натягивается вот точно так же, когда удаётся подцепить рыбу.
Неужели она тоже стала очередной рыбкой на крючке?
«Нет. На самом деле нет, – успокаивала себя Аврора. – Тебе просто нравится так думать. За мыслью о Бэсете ты прячешь от боли потери»…
«А что, если наоборот?», – возразил внутренний голос. – «Осторожней, будь осторожней. Он разобьёт твоё сердце.
Что ж? Это не так уж и плохо. Если сердце разбивается, значит, оно есть. И Аврора не станет прятаться от чувств. Если что–то она и успела понять за последнее время – чувствовать лучше, чем не чувствовать. К тому же в эти опасные игры опасно играть с двух сторон.
Когда отражение Бэсета возникло рядом с её лицом, Аврора, погружённая в собственные мысли и убаюканная звуками дождя, не сразу поняла, что это не плод её воображения.
Она резко обернулась и увидела уже вполне реальную, а не призрачную фигуру.
Дарк был пьян. В стельку. Так, что едва на ногах держался.
И он смотрел на неё с видом крайнего неудовольствия.
– Мэйсон?! Что ты тут делаешь?
Пьяных Аврора на дух не переносила. Всё её романтические настроения улетучились в один момент.
– Тебя жду, – холодно проговорила она. – Хотела узнать, что стоит за всеми твоими угрозами? Пустые понты? Или правда стоит бояться?
Сердце её бешено стучало, дыхание сбивалось. И зачем она это делает? Может быть надеется на то, что он разозлится и снова её поцелует?
Аврора отчётливо видела его лицо: звенящую сталь в чёрных глазах, пряди длинных волос, спадающих на лицо, на гибкую шею, когда он склонил голову.
Она растерянно смолкла, заметив, что он улыбается. Неприятной такой, надменной, самоуверенной улыбкой. Которая ужасно бесит!
Аврора смотрела на него со злостью и вызовом, чувствуя, как гнев поднимает ветки в груди, пуская корни внизу живота. От сплава гнева, презрения, злости и страха ей было жарко.
А чёртов мерзавец просто стоял и смотрел! Пристально, испытующе. Словно ждал, что она сейчас расколется и сама упадёт к его ногам.
– Чего ты сейчас боишься больше, Мэйсон: что я попытаюсь взять тебя или – что не попытаюсь?
– Боюсь, что что бы ты не сделал, и то и другое будет лишь жалкой подделкой. Ты как манекен, Бэсет. В тебе нет живой искры. Всё в тебе подвластно расчёту, тонким интригам, чётко выверенному цинизму. Боюсь, что в дальнейшем всё станет слишком скучно.
Аврора старалась говорить спокойно. Владея дыханием – владеешь всем. Вдох–выдох. Вдох–выдох. Вот так. Хорошо.
Время растягивается до бесконечности. Бэсет медленно придвигается, медленно берёт её за руку и уверено, властно, как кот, придавивший мышь, зная, что та никуда уже не денется, тянет к себе.
Аврора глядела ему в глаза, прямо в беспроглядную черноту, почти такую же, как та, что стояла за окном.
– Значит, ты считаешь меня расчётливым манекеном? – Дарк провёл пальцем по щеке Авроры.
Он подцепил верхнюю пуговицу на её блузке:
– Скажи мне, малышка Мэйсон, что сейчас разочарует тебя сильнее, – зашептал он ей на ухо, горячо и влажно, обжигая дыханием. – Если я поведу себя как грязное животное, ведомое лишь инстинктами? Или проявлю себя расчётливым игроком и манипулятором, умеющим держать свой член в штанах, даже когда он в полной боевой готовности?
Аврора закусила губу, чтобы не ахнуть, когда он, схватив её за руку, положил её ладонь на эрегированный член. Она была далеко не так опытна, как пыталась показать, но и простого инстинкта хватило понять, он напряжён до крайности.