Дженни верещала как свинья, которую тащат на бойню.
Ярость, гнев и боль отличный источник для зарождения магии. Поэтому Аврора что было сил шарахнула по обоим Разоблачителем, способным сорвать Оборотное заклинание, но… эффекта не было. Лишь к Дженни носом пошла кровь, а Кайл, вскочивший при появлении дочери с ложа любви, с трудом удержался на ногах.
– Аврора?! Что ты здесь делаешь?! – в его голосе странным образом сочетался стон ужаса и гневливое рычание.
Стыд, ужас и ярость отразились и на его лице.
– Бог ты мой! – выдохнула Аврора, переводя брезгливый взгляд с Дженни на отца, спешно закутывающегося в длинный широкополый халат и обратно. – Какой ужас…
В этот момент для неё стало невозвратно ясно, что это не розыгрыш. И что не существует никакого Оборотного. Что весь её мир, вся её реальность, всё, во что она верила и что уважала – всё разорвано в клочки.
Её отец, бог её детства, прекрасный, сильный и всемогущий, превратился в жалкую, пошлую фигуру Фавна, способного позариться на такое ничтожество, как Дженни. Даже большой любовью и страстью случившееся нельзя было оправдать – слишком хорошо Аврора знала свою подружку. В Дженни нечего было уважать, она была мелкой, словно лужица. Слишком любящей комфорт, положение в обществе и свои желания. Впрочем, кто не любит свои желания?
Желание разорвать гадюку, отплатившую за доброту Авроре тем, что разрушила жизнь её родителей, лишила её возможности уважать собственного отца, опозорившая и осквернившая всё, что для самой Авроры было свято, в первый момент было настолько сильным, что на несколько коротких секунд она готова была уничтожить её, размазав кровавым ковриком поверх шерстяного. Раздавить эту тварь, как копошащегося червя, превратив в ничто!
– Аврора! Нет! – отец успел выставить щит, о который её магия растеклась, как вода, не причинив мерзавке никакого вреда.
Снова издав тошнотворный, противный тоненький визг, Дженни, перевернувшись на четвереньки, поползла в сторону кровати, видимо, рассчитывая на помощь любовника.
Ну, что ж? Без магии даже лучше!
Аврора, набросившись на неё сзади, схватила мерзавку за волосы и со всех маху приложила ненавистную гадюку мордой о пол. Звук ей понравился и, мертвой клешнёй вцепившись в волосы, она принялась молотить её снова и снова, с мрачным, садистским удовлетворением, на которое ранее просто считала себя не способной.
Почувствовав, как руки отца сомкнулись на её талии, в попытках оттащить и разнять драку, она лишь усилила рвения.
– Аврора! Аврора, хватит! Перестань!
Воздушной волной её оттащило в сторону, впечатав в стену, правда, не сильно, но всё же! Он посмел поднять руку на дочь из-за этой маленькой шлюшки?!
– Ты?… Ты ударил меня?.. Из-за неё?
Подобрав ноги под обнажённый, колышущийся зад, Дженни тоненько и жалобно подвывала, размазывая кровь и сопли по зарёванному лицу. Впрочем, её жалкий вид вызывал отвращение, но не капли жалости, сострадания или стыда. Мерзавка получила по заслугам.
– Я сказала хватит, Аврора, – твёрдо проговорила Кайл, становясь между дочерью и любовницей. – Тебе должно быть стыдно за то, что ты сейчас сделала.
– Мне должно быть стыдно?! Мне?!
– Насилие – это не решение проблемы. Разве не этому я учил тебя всю свою жизнь.
Аврора зло рассмеялась, поднимаясь с пола.
– Ты учил меня? Посмотри на меня, отец. Посмотри! Как ты мог променять меня на неё? Как мог настолько унизить мою мать?
– У нас с твоей матерью всё давно не так хорошо, как хотелось…
– И это повод спать с моей ровесницей и собственной студенткой?
– Люди не идеальны. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Аврора, но…
– Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую. Ты был для меня одним из самых уважаемых людей на земле, я верила в тебя, почти как в бога, а ты…
– Не нужно всё так воспринимать, дочка. Мы всё обсудим и…
Он сделал шаг к ней, но Аврора отскочила от протянутой к ней руки, словно перед ней был прокажённый.
– Нет! Не подходи ко мне. И я не стану с тобой ничего обсуждать. Ты… ты жалок. И мелок. И…
Она поняла, что сейчас разрыдается. Разрывающая её сердце боль делала её жестокой и черствой, она хотела, чтобы он заплатил. Хотела, чтобы это не сошло ему с рук.
– Ты права. Это моя вина. Поэтому было жестоко и несправедливо набрасываться с побоями на бедняжку Дженни. Уверен, когда ты остынешь, ты поймёшь, что повела себя неправильно, и мы…
– И мы – что? Всё уладим? Ты станешь спать с этой продажной шкурой, а я – вас покрывать? И всё будет шито-крыто?! Нет, папочка! Ты заплатишь за то, что сделал.
– Пожалуйста, Аврора! – плаксивым голосом заговорила Дженни. – Не делай ничего! Не нужно всё портить. Не будь жестокой. Ты не понимаешь. Я… я и правда люблю твоего отца.