– Тебе хорошо, – скривилась Аврора. – Это не ты проиграла этому выродку.
– Точно, – Дарк закинул руки обеим девушкам за плечи, с радостью позволяя им себя подняться с пола, используя их как костыли. – Сдаётся мне, он неплохо нас поимел?
– Только не меня, – тряхнула копной золотых волос Сабрина.
И была права.
– Ладно. Есть и хорошая сторона. Думаю, что с исчезновением проклятого Ворона всё вернётся на круги своя. А мы сможем вновь плести наши милые маленькие интриги и делать противные маленькие пакости, не рискуя при этом жизнью.
– Интересно, как скоро вернётся мой отец? – прищурилась Аврора.
– Думаю, очень скоро, – проронила Сабрина.
Глава 46
Удивительно, но вся эпопея с переменой власти, появлением и исчезновением Ворона уместилась в одну неделю. Одну длинную, бесконечную, ужасную неделю. Всё как–то очень резко завертелось и… прежним уже так и не стало. Так уж получается, то, что ты увидел, развидеть не получится.
Так, наверное, бывает после каждой войны. Даже если ты остался победителем, прежней жизнь никогда не станет.
«События последних дней показали, насколько слабой и коррумпированной стала система высшего образования в Магическом Сообществе», – кричали газетные заголовки. – «Инквизиторы проникли в Святая Святых, Инквизиция угрожала нашим детям? И что сделала власть? Ничего».
Почти все в тот день были уверены, что отец Авроры вернётся, чтобы занять оставленный пост, но… этого не случилось. Его обвинили в халатности, в слабости, в неумелом управлении и прочее, прочее, прочее.
Хуже всего, что он сам себя винил в том же. Если ты стоишь у руля даже не самого большого судна, ты не имеешь права оставлять штурвал перед надвигающимся штормом.
Преступлений за ректором Мэйсоном не числилось, как не пыжились его противники с обвинениями, по–настоящему серьёзного дела раздуть не получилось. Но репутация оказалась подмоченной, как сомнительной связью со студенткой, так и тем, что, поддавшись эмоциям, он добровольно уступил своё место врагу, с которым нужно было бы бороться до последнего.
«Дамблдора из меня не вышло», – с грустной улыбкой признался отец при встрече, и длинные узкие лучики протянулись из уголков его глаз к вискам.
Сердце Авроры сжималось от жалости к отцу и… в обиде на него. Да, он был под воздействием психотропных и приворотных средств, но… почему–то полностью перестать верить в его вину не получалось. Внешне оба изо всех сил старались держаться так, словно ничего не случилось, и их отношения вроде, как и не изменились: оболочка осталась прежней, а вот содержание, внутреннее наполнение куда–то исчезло, оставив после щемящее чувство горькой пустоты. Не было прежней незамутнённой веры в отцовскую мудрость, силу и порядочность. И вместе с тем дочь не могла не жалеть отца. Она понимала, что мы не выбираем шкалу собственных сил – мы с ними рождаемся.
Горе – павшим. Им нигде не будет милости. Остаётся учиться у обожжённой земли умению остывать, пока не затянутся старые раны и вновь не поднимется трава – символ жизни, что пробивает себе дорогу даже там, где это кажется невозможным.
Прошло несколько недель, прежде чем Аврора сумела понять, что не перестала любить своего отца, просто любовь её стала другой. Когда вместо Богов обретаешь смертных это кажется потерей. Но любимый человек всё равно остаётся родным. В этом великая сила любви.
История в Магистратуре Магии дорого обошлась не только Кайлу Мэйсону, но и такому высокопоставленному человеку, как Ирл Кин. Его отставку многие встретили с тайным злорадством. Много лет этот человек, безусловно, представляющий собой сильную, яркую, неординарную личность делал, что хотел, и всё сходило ему с рук. Кого–то он запугивал, кого–то подкупал, где–то на руку ему играли дружеские и любовные связи, которых на его счету было великое множество. По слухам, господин–министр имел нетрадиционную ориентацию с тех самых пор, как его невеста предпочла сбежать с другим, а может быть, она потому и сбежала, что знала о предпочтениях жениха, за которого её настойчиво сватали родители.
Так или иначе, несмотря на красивую внешность, яркую харизму, богатство и высокое положение, Ирл Кин официально ни разу не был женат, и все его спутницы казались пустышками. Именно потому он так уцепился за возможность сделать своего бастарда, Оуэла Мэйла по прозвищу Ворон, официальным наследником. Как это часто бывает, ослепляющие нас желания слепят, и мы получаем вместо желаемого то, что получаем. Ирл Кин, например, благодаря сыночку, сделавшего выбор не в пользу ценностей отца и Магического Сообщества, а в пользу Инквизиторов–фанатиков, лишился поста. Не говоря уже о сыне, которого он так хотел.