Сделав глубокий вдох, я натянула футболку, сверху накинула вельветовый же пиджак из комплекта с брюками. Кроссовки выглядели жалко, но я упрямо обулась и вышла в гостиную.
Макс сидел на изящном стуле с тканевой обивкой. Резные ножки и узоры на спинке отдавали древностью. Той самой аристократической древностью, которую не купишь за деньги. Я была уверена, что Максимилиан вывез из родового имения все более-менее ценные вещи, перед тем как исчезнуть.
— Амулет.
Напомнил мне Макс, оглядев меня с ног до головы и поморщившись.
— Дай угадаю, он расшатывает психику?
Подслушанный разговор отца с его покровителем я не забыла. Хорошо, что выдался такой удачный момент, что и семена астарты вызрели, и в кабинет я успела попасть. Можно было заподозрить подставу, но никто не знал о некоторых свойствах моих травок. По крайней мере, я очень на это надеялась.
— Мой артефактор уверен, что этот амулет не из нашего мира, — Макс постучал ногтем по амулету. — Яра, это «стекло» из разлома.
— Разломный амулет?
Соображала я быстро. Это всё меняло. Артефакт из другого мира не достать так просто, даже на закрытых аукционах такие вещи стоили как доход нашего графства за пять лет. И у отца точно не было лишних денег.
— Сколько он может стоить? — сама я не могла определить иномирность амулета. При моём третьем уровне это было невозможно. Но брат и подруги… неужели они тоже не заметили? Или только опытный артефактор на это способен?
— Если бы не треснул — около полумиллиона, — зажмурился Макс. Он явно был доволен ходом моих мыслей. — Сама подумай, разломы чаще всего спонтанные. Угадать, осколок какого мира будет за пеленой, невозможно.
Да, именно такая неофициальная версия происхождения разломов прижилась. Причём в моём мире мы пришли к таким же выводам. Каждый разлом является частичкой чужих миров, осколком, который откололся от иного мира и проявился в этом. Считается, что определить вид монстров, как и самого осколка, невозможно. Но это не так.
В моём мире от спонтанных разломов до появления постоянных прошло около семидесяти лет. Здесь разломы начали появляться шестьдесят лет назад. Так что всё ещё впереди. А что касается определения осколка — всё просто. Цвет, узоры на плёнке, оттенки молний и количество их ударов — всё это поддаётся статистике и классификации.
— Я в курсе, — согласно кивнула я и посмотрела на амулет уже с бо́льшим уважением. — Похоже, мой заботливый и любящий папочка нашёл кого-то, кто располагает средствами и большой коллекцией разломных товаров.
— И это ведёт нас к кому?
Голос Макса сочился восторгом и предвкушением. Как же, новые ставки в игре и новые возможности, чтобы проявить себя. Больше всего на свете этот мужчина любил опасность на грани, вызов, брошенный ему достойным противником.
— Не знаю, Макс. Я не была готова к такому.
— Всего несколько родов в Империи располагают, как ты выразилась, средствами и коллекцией разломных товаров. Думай, ma chérie.
— Что ты хочешь от меня услышать? — взвилась я.
Именно этого ждал от меня Максимилиан, и именно это я ему показала. Неуравновешенная напуганная девчонка. Слабая и беззащитная. Такая, которую захочется защитить от всего мира. Защитить или сломать. Пока я подыгрываю ему, мы играем. Как только перестану играть, ставки будут совсем другими.
— Мне шестнадцать, Макс! У меня нет ни выгодных знакомств, ни службы разведки, ни команды артефакторов, алхимиков и прочего…
— Зато это всё есть у меня.
Теперь голос мужчины обволакивал, заполнял тягучей патокой поры и сбивал дыхание. Самое страшное оружие из арсенала потомка рода Дюсолье. Голос, которым древний род повелевал. Голос, которым можно заставить поверить во что угодно. Достаточно одной интонации, вовремя добавленной нотки — и ты умрёшь ради него.
— И тебе достаточно просто попросить. Просто попросить, Яра.
— Просто попросить? Сколько моей крови ты взял за каждую просьбу? Сколько неизвестных компонентов влил в меня при этом?
Макса бесило, что его главное оружие на меня не действует. Знал бы он, как сложно мне сопротивляться. Стоит ему узнать, что Голос влияет на меня… и тогда мне конец. Сожрёт и не подавится. Я сглотнула, отгоняя мрачные мысли, и добавила горечи в свои слова.
— Ты жаждешь увидеть проявление Хаоса, используешь мою кровь для своих экспериментов, играешь со мной в свои игры… я не хочу просить.