Раз уж брат решил разыграть карту идиота, я подыграю. Главное, чтобы он не вредил роду, не вступил в Африканскую Коалицию и не продал нас врагам. Остальное — их с отцом отношения. Пусть продолжают проверять границы и мериться силами.
Когда-нибудь наступит день смены Главы, а я постою в стороне и понаблюдаю, чтобы решить, чью сторону занять. Сейчас меня волновало, почему отец оставил меня под огнём артиллерии. Именно это я и спросила, когда он замолчал, изучая надписи на стенах.
— Я не знал, что ты вышла за вторую линию защиты. Когда я активировал купол, думал, что ты вернулась в дом, — отец посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.
— Как Глава ты должен был убедиться, что все под защитой алтаря, — упрекнула я его.
— Я не знаю, что с тобой делать, — тихо сказал отец.
— Просто позволь мне быть рядом, — попросила я.
— Нас будут проверять. Уверен, что предостаточно свидетелей того, как младшая Войтова выступила во время битвы, — отец покрутил печатку рода на пальце и отвернулся. — У сильных стихийников редко рождаются слабосилки, но у каждой стихии есть свои… ответвления.
— Вроде льда у водников?
Я знала, что скажет отец: моё управление растениями — одна из разновидностей магии земли. Я прочитала всё, что можно на эту тему, даже выбрала подходящий факультет в академии.
Единственная разница между мной и местными флористами — я не просто заставляла свои травки расти. Я могла управлять ими, усиливать и напитывать энергией, в отличие от стандартных заклятий. И это тоже будут проверять с особой тщательностью, но тут я была спокойна — мои навыки не превышают стандартный курс академии, а в родовых книгах полно подходящих практик, чтобы на них сослаться.
— Любая стихийная магия отражается на характере, Ярина. Земля — это упрямство, твёрдость духа, готовность встретить опасность, не уходя от неё, и стоять на своём до последнего, — отец поднял на меня взгляд и всмотрелся так, будто что-то искал. — И я вижу в тебе все эти черты. Но есть ещё кое-что. Мы ценим родственные связи, привязаны к родной земле и семье. И это наша слабость.
— Мы связаны землёй и кровью, — я кивнула. — Я помню, отец.
— Ты же знаешь историю рода своей матери?
— Шуваловы — стихийники, я точно помню, как мама крошила в руке камень, — к сожалению, я мало помнила о матери Ярины — воспоминания девочки стирались с каждым днём всё сильнее. — И она заставляла цвести свои любимые герберы.
— Они не просто стихийники. Да, им была подвластна земля, но не в привычном смысле, — мне показалось, что отец немного замялся, но всё же он продолжил. — Считается, что стихийная трансформация — бесполезный атавизм, но я в своё время оценил способности Ольги.
— Стихийная трансформация… — повторила я слова отца и ошеломлённо застыла на месте.
Этого просто не может быть. Как в этом мире могла проявиться их кровь? Неужели род матери Ярины — потомки наших шаманов? Может, тогда во время битвы я слышала не отголоски палочек из прошлого, а сама создавала ритм? Что ещё мне предстоит узнать об этом мире, в котором всё не так просто, как казалось на первый взгляд?
Глава 24
— Умный у огня согреется, глупый — обожжётся, — сказал шаман, встреченный мной на пепелище родного дома. На моих руках только подсыхали корки от свежих ожогов, а на лице красовались шрамы от когтей тварей.
— Значит, я глупая, — ответила я и загребла тёплую землю руками. — Столько наших полегло, а от вас никакого толка. Только и делаете, что стучите в свои дудки.
— Искру туши до пожара, беду отводи до удара, — закивал шаман, доставая из-за пазухи связку из пяти бамбуковых трубочек. — Беда уже пришла.
Я впервые увидела чынг так близко — шаманы всегда казались мне чем-то недостижимым и священным. Однако сегодня я не собиралась слушать успокаивающие мелодии. Выхватив связку с трубками из рук старика, я со всей силы бросила их на землю и придавила пяткой.
— Чынг всего из пяти стеблей, а уже вызвал бурю в твоей душе, — совершенно спокойно сказал шаман. — А представь, как твоя душа запела бы от сорока восьми.
— Моя душа тебя не касается. Она давно чернее сажи, шаман.
— Как же ты собираешься бороться со скверной, если света в тебе не осталось? Не ты ли зовёшься Яара́ну Неумолимой, что вырезала под корень боковые побеги родового древа?