– Тебе. Стоило. Прийти. Ко мне, – очень медленно, делая паузы между словами, сказал Тарас. – Это не просто узоры, Ярина.
Я молчала и смотрела, как переливается серебристо-голубым цветом аура князя Чебукова. Я была права – он точно не маг вне категорий, а повелитель стихии. И если раньше были только подозрения, то сейчас я убедилась в этом своими глазами.
– Расскажешь? – попросила я, нарушив затянувшееся молчание. Аура князя давила, покалывала мелкими иголками кожу и заставляла склониться.
– Я уже говорил тебе, что в моём мире практически не было Порядка, только Хаос, – он подошёл к окну и встал ко мне спиной. – Хаос порождает разрушения и изменения. Магии в моём мире не было, зато хватало экспериментаторов. Они постоянно что-то исследовали, изучали и конструировали. Технический прогресс этого мира соответствует каменному веку в моём.
– Я помню твои слова, – тихо сказала я, не решась подойти к Тарасу. – Ты говорил, что вы искали способы совмещения тварей и людей.
– Не только это. Наши учёные пытались открыть разломы, но у них ничего не вышло, – Тарас хрустнул пальцами и слегка повёл плечами. – Зато тварей они всё же получили. Полулюдей-полузверей. Я вырос в лаборатории вместе с остальными… образцами.
Он замолчал, ожидая от меня реакции, но я не знала, что сказать.
– Мы были первыми, кто овладел магией в нашем мире. Не люди, а мы, мутанты, понимаешь? – голос Тараса звучал глухо, будто он едва сдерживает ярость. – И нас решили использовать для призыва высших сущностей. Якобы наша кровь наполнена Эфиром, и мы сможем привлечь внимание богов.
– У них получилось? – спросила, встав с дивана и шагнув к нему. – Привлечь внимание?
– Не то, на которое они рассчитывали, – Тарас вцепился в подоконник, по которому тут же поползли ледяные наросты. – Пришли не боги, а Древние. Они просили прекратить эксперименты. Но было поздно.
Тарас выдохнул облачко пара, осевшее на оконном стекле изморозью.
– Моих друзей уже не было в живых, а женщина, которую я считал смыслом своей жизни, стала разменной монетой. Она пожертвовала собой, чтобы защитить меня, хотя узнал я об этом уже потом, когда уничтожил почти всех экспериментаторов.
Он замолчал, и в тишине слышалось только потрескивание морозного узора, распространившегося со стёкол на оконную раму. Я же застыла вместе с окном. В моей груди разрастались ярость и обида. Мне было больно, так, будто это моих родных убили во имя обряда призыва.
Хотелось отомстить всем за мальчика, которого вырастили в лаборатории, словно зверушку, а потом попытались убить. Очень надеюсь, что Тарас, точнее – Тангард, сделал всё, чтобы эти «учёные» умирали в муках.
– Так что с узорами, которые я нарисовала? – спросила я после нескольких минут молчания, которое потребовалось для усмирения моего гнева.
– Они использовались для призыва Древних Владык, повелевающих Хаосом и Порядком, – Тарас развернулся и посмотрел на меня впервые с начала его рассказа. – Ты нанесла на накопитель руны призыва, Ярина. И неизвестно, кто на этот зов откликнется.
– Но ведь наверняка нужен ещё и ритуал какой-нибудь… – с сомнением протянула я.
– О да, нужен, – Тарас сделал шаг вперёд и встал прямо передо мной. – Есть разные версии ритуала. В некоторых используется начертание руны призыва силой, в других же требуется жертвоприношение. Как думаешь, смерти всех находящихся в форпосте можно считать жертвами?
– Я не… я не хотела… – я покачала головой и обхватила себя руками. – Эти руны я взяла с бусин и амулета Коа. Думаешь, они связаны с этими Владыками? И вообще, Коа сказал, что их Владыка – это Кир… Кирраин.
Почему я решила, что Кирраин и Кир-Ахшар – одно и то же? Так хотела обвинить его во всех грехах или настолько была уверена, что он – истинное зло?
– А теперь, скажи мне, Ярина, кто ты на самом деле, – Тарас впился в меня проницательным взглядом. – Кем ты была, и как умерла?
– Я была дочерью правителя Закатного Древа, последним генералом объединённой армии выживших, – я вскинула голову, встречая его взгляд. – Я была карающей дланью, что мстила врагам и сметала полчища тварей. Слуги Незримого ублюдка уничтожили мой мир, – слова жгли мне губы, воспоминания будоражили старые раны. – И я сожгла его дотла, а потом погибла сама в пламени Хаоса.
– Незримого? Ты… видела его? – в голосе Тараса прозвучала надежда.
– Как можно увидеть того, кто сокрыт даже от ока Всевидящего? – невесело усмехнулась я.
– Ты сожгла мир…
– Это был акт бессилия, – я сжала кулаки, злясь на свою беспомощность. – Живых там не осталось. Я была последней.