– Ты действительно в это веришь… – удивлённо пробормотал Александр IV. Ещё бы он не решил, что я искренна. Я тренировала интонации и язык тела на Максимилиане. – В таком случае, мы можем продолжить нашу беседу.
Словно из ниоткуда в беседке появился личный слуга монарха с небольшим столиком, ещё один принёс поднос с посудой. В этих зарослях легко спрятаться, но их присутствие я ощущала с самого начала. В паре метров от нас стояли два гвардейца из личной императорской стражи, поодаль – ещё четверо. Зов показывал мне каждого в этом огромном саду.
Услужливый слуга расставил на столике чашки для чая и небольшой заварник из тончайшего фарфора. Чашечки были такими маленькими, что их можно удержать двумя пальцами. Стульев не предполагалось, но и сидеть в присутствии императора мне было не разрешено. Так что я церемонно взяла чашечку и слегка коснулась губами жидкости.
У чая был странный аромат. Я не знала, что именно туда добавили, но могла догадываться – либо эликсир правды, либо что-то позабористее. Скромно улыбнувшись, я сделала глоток и сразу поняла: в чае растворена выжимка атпоры. Интересно, Александр IV понимал, что я распознаю цветок?
Все боятся привычных вещей: огня, что сжигает дома и посевы; вод океана, что выходит из берегов и накрывает волной цунами прибрежные города; землетрясений и ураганов, разрушения от которых видны невооружённым взглядом. Но мало кому приходит в голову, что съеденная в лесу ягода или сорванный цветок могут принести не меньше боли. Растения могут исцелять, а могут убивать.
Конкретная травка делала кое-что другое: атпора подчиняла сознание, усыпляла бдительность и заставляла верить любым словам. Если сейчас император прикажет мне умереть – я пойду и убьюсь так, как он пожелает. Ему даже не придётся влезать мне в голову, оставлять энергетический след и подавлять мою волю – я буду уверена, что это моё решение.
Вот почему он хотел встретиться со мной наедине – чтобы быть уверенным в его полной власти надо мной. При этом ни сейчас, ни на аудиенции он не применял Порядок – опасался испортить отношения с отцом. Повелитель стихии – грозный противник. Хоть император и может с ним разобраться, репутации монарха будет нанесён урон.
– Какой чудесный вкус, – с улыбкой сказала я и отпила ещё чаю. – Идеальное сочетание горечи и сладости. Благодарю, что позволили насладиться этим букетом.
– Наслаждайся, – на губах Александра IV появилась ласковая улыбка, а в глазах застыла холодная уверенность.
Когда чашка опустела, всё тот же слуга долил мне ещё чаю. Я сделала большой глоток и закатила глаза от удовольствия. Хаос в венах принялся перерабатывать эту гадость, а мне ничего не оставалось, кроме как изображать всё те же клятые покорность и благодарность.
– Верность Империи и своему императору невозможно переоценить, – проговорил его величество, продолжая смотреть, как я цежу чай. – Даже сильнейшим магам не превозмочь власть того, кто сидит на троне. Скажи, Ярина, ты готова пожертвовать жизнью на благо своей страны?
– Если любишь свою страну, то это не жертва, а дань благодарности, – протянула я, тщательно подбирая слова. Нужно было показать, что я под воздействием атпоры и всё сказанное императором – мои собственные выводы. – Жизнь одного ничего не стоит по сравнению с тысячами других. Я готова пожертвовать собой без сожалений и сомнений.
– Две некие организации пожелали, чтобы ты была их представителем на переговорах, – Александр IV прищурился. – Ты встретишься с ними там, где они укажут, а потом перескажешь мне каждое слово. Во время переговоров ты убедишь их, что ты на их стороне, но действовать будешь только во благо своего императора.
– Какая интересная мысль, – проговорила я задумчиво – так, чтобы со стороны казалось, будто я действительно считаю эту мысль своей. – Разве могла бы я поступить по-другому и не рассказать обо всём вашему величеству?
– Хорошая девочка, – усмехнулся император. – Об этом разговоре не должен знать никто, даже глава Тайной Канцелярии. Это понятно?
– Конечно, мой государь, – я склонилась так низко, что едва не уронила чашку с недопитым чаем. – Ни к чему рассказывать такие важные вещи посторонним.
На этом наш короткий разговор закончился. Александр IV отпустил меня к себе, а сам остался в саду. Мне пришлось нацепить на лицо блаженную улыбку и радостно кивать на указания вышедших из укрытия гвардейцев.
Почему-то я ожидала, что меня приведут на другую тайную встречу, может быть, даже к Савицкому. Но нет, у дверей в отведённые для нас апартаменты гвардейцы развернулись и ушли. Я покосилась на стоявших на страже мужчин с суровыми лицами и вздохнула.