Уверена, что даже во дворце не все служат своему государю. Часть гвардейцев наверняка перекуплена императрицей, часть шпионит для канцлера или для глав внутренней и внешней разведки. Формально они все преданы монарху, но личное мнение и готовность служить кому-то другому не отнять так просто. Поэтому нужно быть готовым к любым сюрпризам, пока мы живём во дворце.
С этой мыслью я вошла в общую гостиную. Отец с братом сидели над бумагами и обсуждали последствия милости его величества. Помимо проблемных земель с разломами нам достались убыточные рудники с кварцем, почти пересохшая река и осквернённая тварями пахотная почва. Потребуется много времени и денег, чтобы привести всё это в порядок.
Коля ставил размашистые подписи там, где показывал отец, прикладывал печатку главы и устало качал головой. С наших гор сняли наблюдение и отозвали проверяющих, которые должны были определить наличие фульгуритов. Ронантовые жилы всё ещё оставались на обеспечение нужд армии, но нормы выработки повысили.
Я сидела рядом и слушала рассуждения отца, который выглядел сейчас очень бодрым и даже будто бы помолодевшим лет на десять. Он ни словом не обмолвился о том, что знает, кто я такая. Коля, может быть, ещё не понял, но отец слышал всё вокруг, пока находился в состоянии неподвижности.
Вряд ли его сила меньше, чем у Михаила, а тот слышал даже шелест крыльев бабочек. Отец точно знает, что я не Ярина, но почему же он делает вид, словно ему всё равно? Когда он сказал гвардейцам, что у нашей семьи нет тайн друг от друга, Коля скривился, а вот я задумалась.
Не потому ли появились многочисленные камеры и следящие артефакты? Если он знал об этом давно, его отстранённость была вполне оправдана – он просто не понимал, что я из себя представляю. Хотел убедиться, что я не причиню вреда роду? Ведь именно об этом он спрашивал тогда у алтаря.
Помню, как он удивился моим словам о возвышении и защите рода Войтовых… И как раз после этого у меня появилась машина, отец отменил постоянный надзор и перестал контролировать меня. Он начал вести себя по-другому, будто именно тогда принял меня.
– Как погуляла? – спросил он вдруг, оторвавшись от бумаг.
– Плодотворно, – я склонила голову к плечу. – Во дворце замечательная оранжерея.
– Вот как, – отец задумчиво вытянул губы. Наверняка зимний сад его величества – известное место для приватных бесед. – Всё прошло… положительно?
– Угу, – я закатила глаза и показала жестом, как пью чай из маленькой чашечки. Отец нахмурился ещё сильнее, но я поспешила его успокоить. – Мне придётся отлучиться в скором времени, но у меня будет подстраховка, так что всё нормально.
Наша беседа не противоречила обещанию молчать, она вообще казалась пустой болтовнёй, но мы с отцом поняли друг друга.
– Так больше не может продолжаться! – выпалил Коля, хлопнув папкой с документами по столу. – Вы ведёте себя так, словно ничего не случилось, но это неправильно! Отец должен знать о тебе всё, а я хочу знать, о чём вы шепчетесь!
– Разве ты не принял новую сестру, сын? – спросил папа, надавив голосом. Должна признать, с контролем новой силы у него гораздо лучше, чем у Миши. – Разве тебя не радует то, как наш род неуклонно растёт в количестве и влиянии? Ты станешь князем через несколько дней.
– Но она же… – Коля поджал губы и раздул ноздри. – И давно ты знаешь?
– С самого начала, – отец сложил руки на груди и нахмурился. – Матвей ехал за машиной твоей матери и видел, что случилось. Никакой атаки не было – взрыв произошёл изнутри. Ярина не могла выжить.
***
Императрица Елена II сидела у постели сына и с нежностью смотрела на изувеченное когтями тварей лицо. Ей казалось, что во всём мире нет никого прекраснее Богдана и никого смелее – он был таким решительным, отправившись сражаться с иномирными монстрами.
Разве это не доказательство того, как он радеет за свою Империю? Разве может найтись кто-то более достойный того, чтобы занять трон? Богдан должен править. Сейчас он спит, но он обязательно проснётся, и тогда всё изменится.
Муж Елены решил обручить её единственного сына с этой выскочкой Войтовой. В ней нет ни грации, ни капли высшей крови. Всего лишь дочь провинциального графа. Её мальчик достоин лучшего.
– Он пришёл, – доложил слуга, не глядя на лежавшего на пышных подушках принца. – Пригласить сюда?
– А зачем, по-твоему, я его позвала? – рявкнула императрица. – Веди!