– Давно пора было признать очевидное, – проскрипела Ральда, глянув на нас из-под нависших бровей. – Мальчик стал мужчиной, что оберегал свою женщину в Пустоши и на большой земле. Он заслужил право зваться защитником. Подтверждаю.
– Подтверждаю, – раздались голоса нентаќе, которые молча наблюдали за нами.
– Право признано и одобрено при свидетелях моих деяний, – на губах Тараса появилась жёсткая усмешка. – Отныне все вопросы, касающиеся безопасности Ярины, ты будешь решать со мной. И не смей её больше хватать без её согласия!
Я шлёпнула себя ладонью по лбу с громким звуком. Так это только для того, чтобы Кир больше мне не досаждал! Тарасу я, конечно, благодарна, но я справилась бы и сама.
– Я ещё здесь, и сама могу говорить от своего имени, – сказала я твёрдо. – Мне не нужны защитники. И я возвращаюсь на большую землю. Никто из вас не сумел собрать трёх адептов Порядка и Хаоса, необходимых для открытия врат.
Ответом мне стали скрип зубов Тараса и смешок Кир-Ахшара. Кирена Макарова фыркнула, почти как Триса, и направилась ко мне.
– Раз уж этим мужланам так нравится здесь, пусть остаются, – сказала она недовольно. – Эта Пустошь у меня уже в печёнках сидит, – она замолчала, а потом посмотрела на меня жалобным взглядом. – Забери меня отсюда, пожалуйста.
Пожав плечами, я протянула руку Кирене и активировала артефакт. Клятву с рода Гавриловых я сняла как раз в тот момент, когда Максимилиан оказался в ловушке. Что подтверждало мои догадки о покровителе Гавриловых, ведь именно тогда влияние клятвы ослабло. Присутствие адепта Порядка четвёртого уровня при разговоре поможет узнать правду, и мне даже не придётся использовать слово.
Так что через несколько минут мы стояли в одной из комнат поместья Гавриловых. Я двинулась привычным маршрутом, Кирена молча следовала за мной, растирая озябшие руки и вздыхая. Думаю, она сама уже не рада, что связалась с Кир-Ахшаром, который таскает её за собой повсюду.
Надо бы помочь бывшему верховному судье имперской службы наказаний и реабилитировать её в глазах общественности и императора. Если я надавлю на Савицкого, он попробует найти нужные аргументы. Тогда Макаровой не придётся больше прятаться. Да и благодарность такого человека всегда полезна.
Я обдумывала эту мысль, пока шагала по пустым коридорам родового имения Гавриловых. Сегодня в доме не было даже слуг. Зов жизни показывал мне две мерцающие точки – одну в кабинете и одну в подземелье. Наверняка Митенька всё так же гипнотизирует взглядом родовой камень, пока Прасковья подыскивает ему невест.
Я поняла, что ошиблась, встретившись взглядом с Митенькой, который сидел над бумагами в кабинете.
– Ярина? – он удивлённо вскинул брови и встал с кресла. – Не ожидал увидеть тебя так скоро. Что-то случилось?
– Позволь тебе представить Кирену Макарову, – я растянула губы в вежливой улыбке. – Кирена, это Дмитрий Гаврилов – глава рода. Дмитрий, это Кирена Макарова. Она была верховным судьёй имперской службы наказаний, пока старший наследник престола не обвинил её в измене родине. Я собираюсь обелить имя Кирены в самое ближайшее время, но сейчас за ней никто не стоит.
– Вы… будете меня допрашивать? – он сглотнул и плюхнулся обратно в кресло.
– А нам нужно это делать? Может быть, ты сам хочешь рассказать мне о своём покровителе? – я встала напротив него, знаком показав Макаровой, что вопросы о её статусе подождут. – Я нашла его, и даже узнала. Два года я считала Максима Демидова своим другом и верила, что только мне известна тайна его настоящего имени. Оказалось, что это не так.
– Он… он связал клятвой моих родителей, – тихо сказал Митенька. – Это была идея бабушки. Она во всём помогала ему… она артефактор, ты знаешь? – он не ждал ответа, просто продолжил говорить. – Они вместе что-то мастерили. Почти каждый день прилетал вертолёт и забирал бабулю… знаю, что со стороны это выглядит странно и подозрительно, но бабушка всегда была такой.
Я промолчала. Подталкивать Митеньку не было смысла – если уж он начал говорить, то сам всё расскажет. Никто не может держать чужие тайны слишком долго, тем более что Дмитрий Гаврилов и сам понимает, что его бабушка подставила род, когда продалась Дюсолье.
– Я был ребёнком, не всё понимал, но многое видел, а потом начал анализировать, – тихо сказал он. – Когда мне исполнилось восемь, бабушка привела учителя для развития моих навыков… он обучал меня работе с энергией.