Вступать в бой мне смысла не было, поэтому я просто наблюдала за развернувшимся внизу сражением. К моему удивлению, ни братство, ни Коалиция не били на поражение. Они щадили людей. Я даже выдохнула от облегчения.
Когда вперёд вышел Гуров, тактика изменилась. Триса метнулась к нему, снимая на бегу маску. Лицо Гурова вытянулось от узнавания, и эта секундная заминка сыграла нам на руку. Тейн и Коа скастовали что-то вроде удерживающего барьера, а Колум добавил сверху ещё несколько слоёв. Получилось что-то вроде многоступенчатого внутреннего доспеха, только в обратную сторону, будто его вывернули наизнанку.
Стазис в оставшихся на ногах бойцов прилетел сразу с нескольких сторон, обездвиживая разломщиков и не нанося им никакого урона. Почти сразу же члены братства начали исчезать в порталах, а Коа и Тейн собрали своих людей и одновременно перенесли всех с громким хлопком.
Гурова забрал лично Савицкий, который хоть и не участвовал в сражении, был готов вмешаться в любой момент. Я подхватила Заряну и тоже поспешила в братство – пропускать допрос не хотелось, к тому же именно это приказал мне император.
В центральном зале было многолюдно, большинство присутствующих рассредоточились вдоль стен, совсем как при моём первом посещении «Дома». Гурова сковали теми же наручниками, которые тогда надевали на Колума.
Первым к пленнику подошёл не кто-то из Древних, а мужчина в прожжённом балахоне – тот самый алхимик, на которого я наткнулась во время прогулки после трансформации источника. В руках мужчина держал склянку с дымящейся жидкостью сине-зелёного цвета.
Алхимик сжал пальцами левой руки челюсти Гурова и ловко влил зелье в раскрытый рот, после чего отошёл в сторону. Несколько минут ничего не происходило, лишь несколько раз дёрнулся сам Гуров – не то пытаясь вызвать тошноту, не то от вкуса зелья.
Савицкий шагнул к нему и улыбнулся той самой улыбкой, которой одаривают заклятых друзей и ненавистных коллег. Он встал напротив Казимира и довольно потёр руки.
– Это не сыворотка правды, – сказал канцлер. – Девин – гениальный алхимик с огромным потенциалом и творческим подходом. Он совместил сыворотку правды и зелье болтливости. Через несколько минут ты не сможешь удержаться от того, чтобы поделиться подробностями своих интриг.
– Будь ты проклят! – прошипел Гуров, а потом обвёл взглядом толпу. – Будьте все вы прокляты во веки веков!
– Это не поможет, Казимир, – усмехнулся Савицкий. – Проклятья в этом мире не действуют. Это просто слова.
– Кто за тобой стоит?! Кто послал за мной? – брызгал слюной Гуров, пытаясь вырваться из энергетического кокона.
– А сам не догадываешься? – канцлер расплылся в довольной улыбке. – Его величество знает о твоём участии в поддельной Коалиции и сговоре с Левиным. Вы убили первого наследника императора и решили, что это сойдёт вам с рук?
Савицкий резко стал серьёзным, и я поняла, что кто-то из энергетов записывает разговор. Понятное дело, что из него будут вырезаны лишние куски, но император получит признание так или иначе. А уж если учесть, что пыток не будет, и Гуров добровольно всё расскажет…
– Он может быть под клятвой! – крикнула я, обращая на себя внимание. – Если так, то он не сможет ничего рассказать и умрёт в процессе.
– Не переживай, у нас есть Грэйн, – хрипло сказал глава братства. – Снимать клятвы она умеет вполне неплохо.
– Нет! Ваш обряд Очищения – мерзость, с которой вы сами должны были бороться, – я вышла в центр и встала рядом с Гуровым. – Кого бы вы не решили принести в жертву, я не позволю. Я сама сниму все клятвы.
Ответом мне стал смех членов братства «Единение». Не всех, а тех, кто приближен к главе. Я смотрела на них и сжимала кулаки. Им смешно?! Мои глаза зажглись Хаосом, а тело окуталось белоснежным сиянием.
– Стой! Ты не так поняла! – Лиам выставил ладони вперёд, успокаивая меня. – Этот обряд – байка для непосвящённых. Мы не переносим клятвы на других, просто очищаем душу, ауру, что там есть ещё…
– Это правда, – Грэйн подошла ближе и склонила голову к плечу. – Я не смогла бы подвергнуть любую душу той боли, что несёт откат от чужой клятвы. Но если все будут считать, что клятвы снимаются щелчком пальцев, никто не станет ценить свободу. То, что даётся даром, не имеет ценности. Жертвенность всегда доходчивее.
Грэйн произнесла заклинание на языке Древних, вложив в него силу. Я почувствовала, что клятва с Гурова действительно снята, и расслабилась.