– Нет-нет, почтенный. Я принес то, что принадлежит мне.
Орыся выложила на прилавок сверток. От самого дворца берегла его как зеницу ока – и вот действительно сумела донести.
Ювелир не спеша развернул ткань. Пару серег и одно ожерелье сразу отложил в сторону («Тут, молодой господин, все-таки есть клеймо хозяйского дома. – Где? – А вот, посмотри. Я тебя не виню, его и вправду трудно заметить неопытным взглядом»), остальные рассмотрел внимательно, через линзу. Кое-что даже взвесил.
Посмотрел на Орысю с уважением:
– Хороший товар, достойный Яши.
– Рад твоей оценке, почтенный Багдасар. Мой взгляд не так уж неопытен, хотя, конечно, до твоего ему далеко. Нас с сестрой учили разбираться в драгоценностях.
– Вижу, – коротко кивнул армянин. – Молодой господин, я сейчас задам тебе один вопрос, постарайся не обидеться. Вот, как мы оба заметили, ты по случайности прихватил две вещи из хозяйской собственности…
– Их мне подарили. Как и все остальные.
– Охотно верю. Но в данном случае это, полагаю, был дар для пользования, а не для продажи. Итак, господин, вопрос: то, что ты принес сейчас, действительно принадлежит только тебе? Нет ли у него, э-э, семейных совладельцев, пусть и не включая твоего хозяина… прости, хозяина дома, где ты живешь? Возможно, ты об этом не задумывался…
– Мне не о чем задумываться, почтенный, – спокойно и твердо ответила Орыся. – Никто в моей семье не имеет ни права, ни намерения претендовать на эти драгоценности. Все они принадлежат нам – мне с сестрой. А сестра, хотя ее и нет сейчас рядом, сама дала мне половину украшений, чтобы я обратил их в деньги.
– Хорошо, – после короткой паузы сказал меняла. – Я тебе…
Закончить фразу он смог не скоро, так как в этот момент к прилавку сунула любопытный нос какая-то дородная женщина – в глухой, до самых глаз, но густо вышитой золотом парандже. При женщине имела место служанка и двое слуг, один из них даже с саблей на поясе.
Багдасар успел накрыть тканью лежащие перед ним украшения, но ему потребовалось много времени, чтобы объяснить непрошеной покупательнице, что нет, продавать их он ей не будет и даже не покажет. Женщина, успевшая еще на подходе уловить матовый блеск жемчуга, высверк бриллиантовой россыпи и изумрудов, была чрезвычайно настойчива. Она даже повысила голос, и Орыся украдкой огляделась, нет ли рядом кого с булыжниковым выражением лица.
Таковой, конечно, отыскался, причем всего в нескольких шагах. Девушка была совершенно готова к тому, что узнает и его тоже, но нет: это оказался совсем другой человек, чем три года назад.
Слуги, впрочем, стояли с равнодушным видом, а тот, который с саблей, особенно, хотя хозяйка пару раз выразительно посмотрела на него. Видать, он хорошо знал правила поведения в Сандаловом бедестане.
– …Верю, молодой господин, – договорил Багдасар, повернувшись к Орысе, едва лишь настырная клиентка (она все-таки купила у него какую-то мелочь, но не из Орысиных драгоценностей), возмущенно колыхая телесами вместе с паранджой, удалилась и увела за собой свиту. – Теперь давай обсудим, что ты хочешь за свой… действительно очень хороший товар.
– Не будем замазывать друг другу глаза, почтенный – сказала девушка все так же спокойно и твердо. – Тебе нужно соблюсти свой интерес. А мне нужны деньги. Много денег. Я как-то разбираюсь в драгоценностях, но до сих пор плохо разбираюсь в деньгах. Зато, надеюсь, умею разбираться в людях, – (старый меняла хмыкнул), – и не думаю, что ты захочешь воспользоваться моей неопытностью. Поэтому давай считать наши интересы двумя лезвиями кинжала. А там, где они сойдутся в острие, и будет сумма, которую ты мне выплатишь.
– Пожалуй… – Армянин посмотрел на Орысю с новым интересом. – Так в какой же монете, достойный Яши, ты желаешь получить эту плату?
И улыбнулся.
– Золотом. Все или большей частью в дукатах.
– Никаких возражений. Будет ли мне дозволено поинтересоваться, отчего молодой господин сделал именно этот выбор?
– Будет, – ответила Орыся. – В акче мне всю сумму не унести. А золотом она в любой монете весит одинаково, но дукат мельче всех, значит, дукаты и удобнее прочих тратить будет.
Она немного подумала и чуть изменила первоначальное решение:
– Впрочем, часть я все же попрошу в серебре. Две сотни акче, полновесных новых, дай, пожалуйста, вместо пяти дукатов. Или… лучше сотню полновесных и десять дюжин стертых.