То-то и оно, что служанке султанской дочери тоже не укажешь. Хотя бы потому, что трудно делать это через весь зал. А приблизившись, неизбежно навлечешь на себя гнев, даже не султанской дочери, но ее отца. Да и самому срамота ведь на такое непотребство смотреть.
– Я вот думаю, – Михримах внимательно посмотрела на сестру, – с чем мы к ним придем сегодня, когда стемнеет? Мы ведь так долго их не навещали…
– Да очень даже ясно, с чем мы к ним придем, – искренне удивилась Орыся. – Именно вдвоем и придем. Одна я чуть не надорвалась, пока все это тащила.
– Да я не о том, – отмахнулась Михримах. – То, что ты притащила, – это для дела. А нужно и другое. Подарок нужен. И не простой…
– На память, – фыркнула Орыся, и старшая, вдруг разозлившись, замахнулась на нее. Не ударила, конечно, вовремя опомнилась.
– Память ни при чем, – со странной пылкостью воскликнула она, – мы же с ними не расстаемся! Я о другом. Даром мы, что ли, обещали им рассказать все, что связано со значениями их имен? Так вот, знаешь, что я нашла? Как говорит наука звезд… это грех, конечно, настоящий куфр, но, может быть, и не так, ведь держат же при дворе звездочетов… В общем, камень, подобающий имени «Тарасий» – кехрибар, «слезы моря». То есть янтарь! – На этих словах Михримах зажмурилась от восторга. – Ты представляешь, мой любимый!
– Кто из них больше? – улыбнулась Орыся и тут же одернула себя: сейчас не следует так шутить.
– Оба больше, – безмятежно ответила старшая сестра. – Нужно обязательно что-нибудь ему подарить с этим камнем. Только вот что именно?
– А что вообще дарят мужчинам? – Орыся задумалась. – Кинжал бы с янтарной инкрустацией по рукояти… Правильно! У нас ведь есть такой, помнишь?
Дочери султана с оружием ходить не полагается. Но есть такие женские наряды, которые без ножа на поясе неприличны в такой же степени, как женское лицо на улице без покрывала. А у дочери султана много нарядов. Имеется среди них и такой. Даже не один, а несколько.
– Но они же пленники, – тут же сникнув, заметила Михримах. – Как пленникам оружие дарить?.. Если стражники увидят, даже подумать страшно, что с ними сделают!
– Так это они сейчас пленники, – уверенно сказала Орыся. – Но это ненадолго. Когда мы сбежим, им оружие ой как понадобится!
– Думаешь?
– Точно знаю. И им, и нам. А если стража в эти дни их каземат обыщет, то там уж будет что найти и помимо кинжала.
Представив, что такое и вправду может случиться, она окаменела от ужаса.
– Все равно не то. – Михримах упрямо помотала головой.
– Можно и просто янтарь в оправе на цепочке подарить. Пусть носит его у сердца. – Орыся прищурилась. – Нет для мужчины лучшего подарка.
– Скажешь тоже!
– А вот и скажу. А потом, когда выберутся из темницы, и кинжал пригодится.
– А Ежи твоему что? – азартно спросила Михримах. – Или ты не догадалась посмотреть?
Орыся потупилась.
– Догадалась. – Она скользнула взглядом по листку с выписками, который все это время держала в руках. – Его камень – Зебергед.
– Это что?
– Остров такой, если на карту смотреть. А если смотреть на самоцветные камни, тогда топаз.
– Ух ты! – воскликнула Михримах завороженно. – Топаз – под цвет глаз. Или у него не так?
– Так. В самом деле под цвет, – прошептала Орыся, чувствуя, как чаще забилось сердце.
2. По двое у двух бойниц
– Они не придут, – наконец-то Ежи произнес вслух то, что давно уже было ясно им обоим. – Что-то случилось.
Тарас ничего не ответил. В последнее время он вообще сам на себя стал не похож. Лежал ничком, размышлял о не сиюминутном, что, как раньше казалось, хорошо да правильно, но теперь уж слишком. Точно не об ужине ведь думает, не о коне, не о том, как сети в Днепр закидывал, при пане Байде казаковал или ходил в набег с атаманом Порохом, – а вот лучше бы об этом. Все лучше, чем черная тоска.
– Или ничего страшного? – Ежи сам не выдержал молчания. – Тут скорее впору удивляться, что они раньше к нам так часто добирались. Это, поди, нелегко…
– Не знаю… – без всякой охоты наконец ответил казак. – Может, просто раздумали они.
– С чего бы?
– А вот сам подумай. Скажем, помогут они нам бежать – не знаю уж как, но помогут. И сами, конечно, тоже с нами подадутся, не оставаться же им тут после этого. Но откуда им знать, что мы их потом, после побега, не продадим в рабство? Просто чтоб к себе не с пустыми руками добраться? Невольницы-то такие дорогого стоят…