— Я не камень, — сказала Санса. — Я девочка, которая хочет выжить. И хочет, чтобы её семья выжила.
— А Бейлиш? — Варьис поднял бровь. — Почему ты хочешь его смерти?
— Потому что он предаст моего отца, — тихо сказала Санса. — Потому что он развяжет войну между Старками и Ланнистерами. Потому что из-за него погибнут тысячи людей. И потому что он... он плохой человек.
Варьис усмехнулся. — Все мы плохие, милое дитя. Но ты права. Бейлиш — змея. И змей нужно давить, пока они не укусили.
Он протянул руку, и Санса пожала её — крепко, по-взрослому.
— Договорились, — сказал паук. — Ты даёшь мне информацию, я защищаю тебя и твою семью. Но если ты меня обманешь...
— Я не обманываю, — перебила Санса. — Я единственный человек в этом городе, который говорит вам правду.
Она встала, поправила платье и направилась к выходу. У двери обернулась.
— Лорд Варьис. Берегите свою маленькую птичку. Она может спеть песню, которую вы никогда не слышали.
И она вышла из септы, оставив паука в глубокой задумчивости.
Чувства после встречи.
На улице Санса чуть не упала — ноги подкосились от напряжения. Леди, ждавшая у входа, подбежала и подставила плечо. Санса оперлась на волчицу и глубоко вдохнула вонючий воздух Королевской Гавани.
— Я сделала это, — прошептала она. — Я заключила союз с Варьисом. С самим пауком.
Она хотела смеяться от облегчения, но вместо этого разрыдалась — прямо посреди улицы, прижимаясь к лютоволку, как к единственному другу. Прохожие оглядывались, но никто не подходил — волчица была слишком страшной.
У меня есть союзник. Настоящий. Варьис не предаст меня, пока я ему полезна. А я буду полезна. Я буду самой полезной девочкой в Семи Королевствах.
Она вытерла слёзы, выпрямилась и пошла обратно в Красный замок. Леди бежала рядом, и её жёлтые глаза светились в сумерках.
— Теперь у нас есть паук, — сказала Санса волчице. — А у пауков длинные лапки. И они достанут даже льва, если знать, куда тянуть.
Она улыбнулась. Впервые за много дней — по-настоящему.
Возвращение в клетку.
Но уже на следующий день её снова ждал Джоффри. Он взял её за руку и повёл в розарий, рассказывая о том, как он выиграет турнир в честь их помолвки. Санса улыбалась, кивала, восхищалась — и чувствовала, как внутри неё что-то умирает.
Я играю роль, — напоминала она себе. — Я кукла. Кукла не чувствует боли.
Но она чувствовала. Каждое прикосновение его холодных пальцев заставляло её внутренне содрогаться. Каждый его поцелуй в щёку был как пощёчина. Каждая его улыбка — как оскал.
— Вы сегодня грустны, леди Санса, — заметил Джоффри. — Что случилось?
— Я просто скучаю по дому, — солгала она. — По Винтерфеллу. Там так красиво осенью.
— Вы скоро забудете об этом холодном месте, — он сжал её руку чуть сильнее, чем нужно. — У нас на юге тепло. И весело. Вы будете счастливы.
Я буду счастлива, когда ты умрёшь, — подумала Санса.
— Я уверена, мой принц, — сказала она вслух.
Они пошли дальше, и Леди, бежавшая следом, тихо зарычала. Санса погладила волчицу по голове, успокаивая.
Терпение, девочка. Лисы и пауки не охотятся в открытую. Они ждут.
А Санса ждала. Ждала момента, когда она сможет перевернуть доску и сбросить всех львов в пропасть.
Но пока она была куколкой в логове львов. Красивой, пустой, безмозглой куколкой.
И это было её главным оружием.
Глава 10. Клинок для отца
Санса узнала об этом от Варьиса. Паук прислал свою маленькую птичку — мальчика-сироту, который шепнул ей на ухо: «Лорд Старк сегодня ночью был в борделе. Он знает правду о детях». Санса побледнела, но не подала виду. Она дала мальчику монету и отправила прочь.
Он всё узнал, — пронеслось в голове. — Как и в каноне. Теперь он пойдёт к Серсее и скажет ей, что знает правду. А она арестует его, и он умрёт.
Она не спала всю ночь. Сидела у окна, прижимая к себе Леди, и смотрела на звёзды над Королевской Гаванью. Они были чужими — не такими, как над Винтерфеллом. Холодными, далёкими, равнодушными.
Я не дам ему умереть, — решила она. — Даже если для этого придётся привязать его к креслу.
Но она знала, что убийство не выход. Слишком рискованно. Нужно действовать умнее.
Воспоминание о книге: казнь отца
Она закрыла глаза и увидела это. Не своими глазами — глазами той, другой Сансы, которая стояла на помосте и смотрела, как отцу отрубают голову.
«Она хотела закричать, но не могла. Хотела закрыть глаза, но не могла. Она смотрела, как меч опускается, как голова отца падает в корзину с опилками, как кровь заливает каменные плиты. А потом она упала на колени и завыла — тихо, потому что крик застрял в горле.»