Она вспомнила, как в оригинале Санса стояла на стене рядом с Джоффри и смотрела, как отцу отрубают голову. Как она хотела закричать, но не могла. Как её держали за руки, чтобы она не бросилась вперёд.
«Она смотрела на голову отца, нанизанную на пику, и не могла поверить. Это была не голова. Это была кукла. Чужая голова. Не его.»
А потом она стояла там же, когда Джоффри заставил её смотреть на головы других предателей. И она улыбалась. Улыбалась, чтобы выжить.
Я не буду улыбаться, — поклялась Санса. — Я сделаю так, чтобы этого не случилось.
День казни
Утро было серым и холодным, как в Винтерфелле. Санса надела своё лучшее платье — то самое, синее, с серебряной вышивкой, — и пошла на площадь, как велел Джоффри.
Внутри неё всё дрожало. Она молилась всем богам, которых знала — Старым, Новым, даже Красному Владыке, в которого не верила. Пусть получится. Пусть они не предали. Пусть отец жив.
Джоффри сидел на возвышении, улыбаясь. Серсея стояла рядом, холодная и прекрасная, как ледяная статуя. Санса встала в толпе фрейлин, сжала кулаки и стала ждать.
Привели Неда. Он был бледен, избит, но держался прямо. Его руки были связаны за спиной.
Отец, — подумала Санса. — Прости меня. Я не смогла тебя переубедить.
Палач занёс меч. Санса зажмурилась.
— Стойте! — раздался голос капитана Золотых плащей. — Приказ королевы! Казнь переносится!
В толпе поднялся шум. Джоффри вскочил, его лицо перекосилось от ярости.
— Что значит «переносится»?! Я приказываю казнить его сейчас!
— Приказ подписан королевой, ваше величество, — капитан показал пергамент. — Печать настоящая.
Серсея побледнела. Она узнала свою печать — но не помнила, чтобы подписывала этот приказ.
— Это подделка, — прошипела она.
— Проверим, ваше величество, — капитан кивнул, и двое стражников схватили Неда и поволокли не к эшафоту, а к подземелью.
Санса стояла, не дыша. Она не верила, что получилось.
Побег
Она узнала об этом от Варьиса вечером. Паук пришёл к ней в покои, и впервые на его лице было нечто похожее на уважение.
— Твой отец жив, — сказал он. — Капитаны вывели его через тайный ход к реке. Лодка ждала. Сейчас он на корабле, идущем в Белую Гавань.
Санса рухнула на колени. Леди подбежала, лизнула её в щёку.
— Жив, — прошептала она. — Жив.
Слёзы текли по щекам — не от горя, от облегчения. Она плакала и смеялась одновременно, прижимая к себе волчицу.
— Он потерял руку, — тихо добавил Варьис. — Пытки... они не прошли даром. Но он жив.
Санса кивнула. Руку можно потерять. Голову — нельзя.
— Спасибо, — сказала она пауку. — Я не забуду этого.
— Я не для тебя старался, — ответил Варьис. — Я для мира. Но... ты удивила меня, маленькая леди.
Он ушёл, оставив её одну. Санса сидела на полу, прижимая к себе Леди, и рыдала.
Отец жив. Отец жив. Отец жив.
Она повторяла это как мантру, пока не охрипла.
Но сквозь радость пробивалась горечь. Она предупреждала его. Она умоляла. Она плакала. А он всё равно пошёл к Серсее. И если бы не она, если бы не Варьис, если бы не подкупленные капитаны — он был бы мёртв.
— Ты идиот, — прошептала она в пустоту. — Ты чуть не умер из-за своей дурацкой чести. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебе это.
Леди зарычала, будто соглашаясь.
Гнев Серсеи
На следующее утро её вызвала королева. Серсея сидела в своих покоях, и в её зелёных глазах горел ледяной огонь.
— Ты, — сказала она, не вставая. — Это ты украла мою печать.
— Ваше величество, я не понимаю, о чём вы, — Санса сделала реверанс, опустив глаза.
— Не лги мне, маленькая дрянь! — Серсея вскочила, и впервые Санса увидела её по-настоящему злой — не холодной, не презрительной, а яростной, как львица, у которой отняли детёныша. — Я знаю, что это ты.
Она подошла к Сансе и схватила её за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Ты заплатишь за это, — прошипела она. — Не сейчас. Но когда-нибудь. А пока... ты останешься здесь. Как заложница. Как напоминание твоему отцу о том, что бывает, когда перечат львам.
Санса не дрогнула. Она смотрела в зелёные глаза Серсеи и улыбалась — той самой пустой улыбкой, которую так ненавидела.
— Как пожелаете, ваше величество, — сказала она.
Серсея отпустила её, и Санса вышла из покоев.
Только в коридоре, когда Леди подбежала к ней, она позволила себе выдохнуть.
— Она не тронет меня, — прошептала Санса. — Пока я нужна ей как заложница. А к тому времени, когда я перестану быть нужной... я уже буду далеко.
Она пошла в свои покои, и Леди бежала рядом.
Отец жив, — думала она. — Войны Пяти Королей не будет. Робб не провозгласит себя королём. Красной свадьбы не случится.