Она знала, что это только начало. Что Ланнистеры не простят. Что Бейлиш всё ещё плетёт свои сети. Что Серсея будет ждать момента, чтобы ударить.
Но у меня есть время, — подумала Санса. — У меня есть знания. У меня есть Варьис. И у меня есть отец.
Она легла в постель, прижала к себе Леди и закрыла глаза.
— Мы выживем, — прошептала она в темноту. — Даже если ты, отец, этого не заслуживаешь.
И впервые за много месяцев она уснула спокойно — с горьким осадком на душе.
Глава 11. Охота на кабана
Король Роберт Баратеон, толстый, больной и пьяный, собирался на охоту. В каноне эта охота стала для него последней — раненный кабаном, он умрёт от гниения крови, открыв дорогу Джоффри.
Санса лихорадочно перебирала варианты. Остановить охоту? Как?
Подменить вино? Он всё равно напьётся.
Предупредить? Кого?
В отчаянии Санса пришла к Варьису.
— Ваша милость, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — король не должен ехать на охоту. Ему грозит смерть.
Варьис, чистивший яблоко маленьким ножичком, поднял бровь. — Мои птички тоже сообщили, что Серсея что-то задумала. Но король упрям, как старый вепрь. Ты же знаешь.
— Мы можем подкупить егерей? — Санса чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.
— Дитя моё, — Варьис отложил яблоко и посмотрел на неё с почти отцовской жалостью. — Даже если мы остановим эту охоту, будет другая. Или падение с лестницы. Или отравленное вино. Ланнистеры хотят трон. И они его получат. Ты спасла отца — это уже чудо. Но весь мир не перекроить.
— Значит, ничего нельзя сделать? — Санса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Можно попытаться смягчить падение, — вздохнул паук. — Подготовить почву для того, что придёт после.
Она ушла от Варьиса с тяжёлым сердцем. В ту ночь она не спала — ворочалась в постели, гладила шерсть Леди и вспоминала все детали канона: как Роберт гнал кабана, как напился, как его распороли клыками. Она знала дату, знала место. Но что могла сделать девочка-заложница?
Наутро Санса решилась на отчаянный шаг. Она пробралась в конюшню, где седлали лошадей для охоты, и нашла кувшин с вином, предназначенный для короля. Внутри уже была добавлена крепкая настойка — не яд, просто чтобы Роберт быстрее опьянел. Санса вылила его и заменила обычным слабым вином.
Хоть он будет чуть трезвее, может, увернётся?
Но она не знала, что Серсея предусмотрела запасной план. В лесу уже ждал приручённый кабан, которого егеря должны были направить на короля. Вино было лишь страховкой.
Охота началась. Санса стояла у окна своей комнаты и смотрела, как кортеж выезжает за ворота. Леди тихо заскулила, чувствуя тревогу хозяйки.
— Я сделала всё, что могла, — прошептала Санса.
Вечером пришла весть: король тяжело ранен. Кабан выскочил из кустов, когда Роберт спешился справить нужду. Он успел вонзить копьё, но зверь пропорол ему бедро. Кровь хлестала, мейстеры разводили руками — рана глубокая, заражение неизбежно.
Сансу не пустили к королевским покоям. Она только слышала пьяные крики Роберта, молящего о вине, и холодный голос Серсеи, отдающей распоряжения.
Три дня король метался в горячке. На четвёртый он умер, не приходя в сознание.
Санса стояла в коридоре, когда мимо проносили тело, завёрнутое в Баратеонский плащ. Она смотрела на запёкшееся пятно на простыне и чувствовала, как внутри что-то обрывается.
Я не смогла.
Она знала, что последует дальше: Джоффри провозгласят королём, Нед останется в темнице, начнётся резня. Да, она спасла отца от казни — но от тюрьмы? От войны? Война всё равно придёт, потому что Станнис и Ренли не признают бастарда.
Варьис нашёл её поздно ночью, когда она сидела на каменном полу, обхватив колени. Леди лежала рядом, положив голову ей на ноги.
— Ты просто девочка, которая видит дальше других, — тихо сказал паук, присаживаясь рядом, — Но иногда даже самое ясное зрение не меняет того, что мир — дерьмо.
— Я думала, что смогу предотвратить всё, — голос Сансы звучал глухо. — А король всё равно мёртв. И Джоффри сядет на трон.
— Да, сядет. Но он сядет на трон, зная, что где-то есть северная девочка, которая перехитрила его мать и его шпиона. Это посеет в нём страх. А страх делает тиранов непредсказуемыми, но иногда — и осторожными.
Санса подняла голову. Глаза её покраснели, но слёз больше не было.
— Я хочу, чтобы каждый Ланнистер боялся спать по ночам, думая о волчице из Винтерфелла, — прошептала она.
— Это уже не детская месть, — заметил Варьис. — Это политика.
Она встала, отряхнула платье. За окном занимался рассвет — первый рассвет над Семью Королевствами без Роберта Баратеона. Впереди были война, голод, смерть. Но Санса больше не плакала.