В прошлой жизни я готовила презентации для инвесторов на миллионы, — подумала она, поднимаясь по винтовой лестнице. — Убедить одного сурового северного лорда — плёвое дело.
Но сердце колотилось как у воробья. Восьмилетнее тело предательски дрожало, когда она перешагнула порог.
— Отец, — начала Санса, стараясь говорить как можно более наивно, и даже наклонила голову, изображая детскую застенчивость. — Мне приснился сон. Будто я старая леди Винтерфелла из легенд, и она сказала мне, что в Драконьем Камне под землёй лежит чёрный камень, который убивает мёртвых. Много-много камня.
Нед нахмурился. Его серые глаза, так похожие на глаза Арьи, впились в дочь. — Ты читала свитки в библиотеке без разрешения?
— Нет, — соврала Санса, потому что да, читала, но только чтобы придать убедительности. Она провела три бессонные ночи, листая пыльные фолианты, пока её пальцы не почернели от чернил. — Но мама говорит, что у женщин Севера иногда бывают вещие сны.
Нед молчал долгую минуту. Санса смотрела в пол, изображая смущение, но внутри неё кипело раздражение.
Вот чёрт. Если бы я была в своём теле, я бы просто открыла ноутбук, показала графики и расчёты. А здесь приходится танцевать с бубном и надеяться, что средневековый мужик поверит в «вещий сон».
Она вспомнила свою прошлую жизнь: стеклянный офис на сороковом этаже, кофе-машину с капучино, презентацию о хеджировании рисков, которую она выучила наизусть. Тогда ей казалось, что работа аналитика — это скучно. Теперь она отдала бы всё за возможность просто сесть и написать бизнес-план, а не пробивать лбом каменные стены чужих суеверий.
— Хорошо, — наконец сказал Нед, и Санса едва не выдохнула вслух. — Я подумаю над этим, дочь. Но если это окажется пустой тратой золота...
— Я буду шить вам платки на зиму, — быстро ответила она, и улыбнулась так невинно, как только могла.
Нед усмехнулся, потрепал её по голове — жест, от которого у неё внутри всё перевернулось. Он был живым. Тёплым. Не обезглавленным на ступенях септы. Пока что.
— Ступай, Санса. И скажи матери, чтобы не кормила тебя одними сладостями.
Она вышла из башни, прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза. Ладони дрожали.
Через месяц, — подумала она. — Через месяц он начнёт переговоры, если я правильно рассчитала.
Но внутри уже шевелился червячок сомнения. В прошлой жизни она просчитывала рыночные тренды, а не человеческую глупость. А Нед был упрям как баран. Что, если он забудет? Что, если отложит «на потом», а потом наступит война?
Ничего, — сказала она себе. — Если не сработает — придумаю другой способ.
---
Параллельно Санса начала свою финансовую игру. Каждый день она просила у Кейтилин медяк на сладости — и каждый день откладывала его в тайник за камином в своей спальне.
Сначала это было унизительно. В прошлой жизни у неё был счёт в банке, кредитная карта с кэшбэком и инвестиционный портфель. Здесь она клянчила медяки, как нищая, и прятала их в щель между камнями, боясь, что горничная найдёт.
Однажды, когда она в очередной раз засовывала монету в тайник, её накрыла волна тоски по дому. По своей квартире, где на кухне всегда пахло кориандром — она любила готовить карри по пятницам. По дивану, на котором она засыпала под шум дождя. По возможности просто взять телефон и заказать пиццу, не думая о том, сколько зерна осталось в амбарах до зимы.
Я ненавижу этот мир, — подумала она тогда, прижимаясь лбом к холодному камню. — Ненавижу каждую его доску и каждый камень. Но выжить хочется ещё больше.
Она также «случайно» подслушала разговор управляющего Винтерфелла о закупке зерна и шепнула Роббу, что если бы Старки купили зерно сейчас, а не весной, они сэкономили бы половину казны. Робб, которому было десять и который уже думал о будущем, передал слова отцу. Нед, всегда бережливый, прислушался.
Десятилетний мальчик слушает меня всерьёз, а взрослые мужики — нет, — с горечью думала Санса. — Потому что я «девочка». Восьмилетняя девочка, которая должна интересоваться вышивкой и женихами.
Она вспомнила, как в прошлой жизни её начальник говорил: «Лина, твой главный талант — убеждать мужчин, что идея принадлежит им». Тогда она смеялась. Теперь она превратила это в стратегию выживания. Каждую умную мысль она вкладывала в уста Робба или «случайно» обмолвливалась при отце, будто это такая мелочь, не стоящая внимания.
К концу 295 года Винтерфелл тайно владел тремя амбарами с излишками зерна, контрактом на драконье стекло и маленьким, но растущим мешочком золота в Браавосе — через доверенного купца, которого Санса «случайно» порекомендовала отцу, услышав его имя от Варьиса в прошлой жизни. Нет, в будущем.