В кабинете, где сквозь узкие окна пробивался скудный северный свет, Нед Старк стоял у выцветшей пергаментной карты Севера, испещрённой отметками и линиями, казавшейся живым организмом, воплощением всех их забот. Его фигура, высокая и некогда могучая, теперь казалась несколько сгорбленной, но взгляд, устремленный вдаль, оставался твёрд. Левая рука, отсутствующая, была лишь одним из шрамов, выжженных Королевской Гаванью. Он научился управляться с мечом правой, с почти отчаянной сноровкой, а специальная упряжь для верховой езды была символом его несгибаемой воли.
– Ты уверена, что он согласится? — голос Неда был хрипловатым, глубоким, в нём звучала усталость.
– Станнис — человек долга, — голос Сансы, низкий для ее возраста, не дрогнул. Она говорила с уверенностью, которая пугала Неда своей взрослостью. – Если мы предложим ему то, что он не может получить иначе, он согласится. Ему нужно драконье стекло, чтобы сражаться с Ланнистерами и… с теми, кто идёт с Севера.
Последние слова прозвучали почти как предвестие холода, а по спине пробежал ледяной озноб.
Глаза Неда, обычно тёплые, сейчас были полны тревоги, почти отчаяния.
– Ты до сих пор веришь в Белых Ходоков?
Санса не отводила взгляда. Ее слова несли тяжесть проклятия, видения, от которого невозможно отмахнуться.
– Я их видела, отец. Не здесь. Они идут. Драконье стекло — единственное, что может их убить.
Тяжелый вздох вырвался из груди Неда. Он привык верить дочери после всего, что случилось. Ее знания, предсказания, ее почти мистическая способность видеть будущее или, по крайней мере, понимать его последствия, пугали и одновременно восхищали его. Побег из Королевской Гавани, смерть Бейлиша, этого паука, казалось бы, всемогущего, павшего от ее руки, точнее, от ее слова. Все это было за гранью его понимания, но Санса никогда не ошибалась.
– Хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучала последняя попытка сохранить отцовский авторитет, защитить ее от сурового мира. – Мы поедем вместе. Но вести переговоры буду я. Ты — моя советница. Станнис не станет слушать девочку.
Короткий, решительный кивок. Ни тени обиды, лишь холодный расчет.
– Согласна. Но когда понадобится, я заговорю. Он должен понять, что Север знает то, чего не знают другие. – В ее глазах читалось понимание того, что ее роль будет куда важнее простого советника.
Глава 19. Дорога на Драконий Камень
Скрип мачт и стон дерева под ударами волн стали их спутниками. Двадцать судов, северных кораблей с высокими бортами и черными парусами, рассекали серое, как сталь, море. Флотилия отчалила из Белой Гавани в серое, промозглое утро, оставляя позади заснеженные берега и холодный воздух Севера.
На носу флагмана, бросая вызов морскому ветру, стоял Нед. Его фигура, высокая и некогда могучая, теперь казалась несколько сгорбленной, но взгляд, устремленный вдаль, оставался твёрд. Костыль, заменявший ему потерянную конечность, был не опорой, а продолжением его воли. Сир Родрик Кассель, старый, верный солдат с лицом, иссеченным ветрами и временем, стоял рядом, его рука всегда лежала на рукояти меча.
В тесной, пропахшей деревом и морской солью каюте, Санса сидела на низкой скамье, свет единственного масляного светильника отбрасывал причудливые тени на ее лицо. Леди, огромная, грациозная, с глазами цвета янтаря, лежала у ее ног, ее теплое дыхание успокаивало. Ее шерсть, густая и белая, почти сливалась с тусклым светом. В руках Сансы шелестели тонкие листы пергамента, исписанные мелким, витиеватым почерком. Письма Вариса, тайные нити, что связывали ее с далекими уголками Вестероса, содержали знания, которые могли стать ключом или ядом.
Дверь скрипнула, и Нед вошел, пригнувшись под низким косяком, принося с собой запах соли и ветра.
– Станнис уже знает о нашем приезде, — голос Сансы был ровным, без тени удивления. Имя жрицы прозвучало, как предвестие холода. –Мелисандра, его красная жрица, видела нас в пламени. Она ждёт.